Чтение онлайн

«Чредою шли к тебе забавы и чины» – одной строчкой дивный гений Пушкин описал лет пятьдесят из восьмидесяти одного года жизни вельможи. «Посланник молодой увенчанной жены», то есть дипломат при Екатерине II, Юсупов был принят при всех европейских дворах. «Явился ты в Ферней» означает, что князь Юсупов был дружен с Вольтером и бывал у него в Фернейском замке. Посланником в Турине он слушал лекции в тамошнем университете, то есть получил для человека его положения блестящее образование.

С дипломатического поприща князя Николая Борисовича (о, вечные традиции номенклатуры!) перебрасывают на новый участок работы – директором Императорских театров, а чтобы мало не показалось, еще и поручают возглавить дворцовые стекольные, фарфоровые и шпалерные заводы. И там и там князь преуспел, а к театру прикипел настолько, что позже завел и свой – в усадьбе Архангельское. Но это будет еще не скоро, а пока что Юсупову заодно уж поручили руководить Эрмитажем. Не случайно: большим знатоком всех и всяческих искусств слыл потомок ногайского князя Юсуфа, чьи младшие сыновья в XVI веке прибыли в Россию, где были осыпаны деньгами и поместьями. Да и следующие поколения дедовские богатства не растранжирили, а, напротив, приумножили.

Вот и вышло, что было Николаю Борисовичу на что покупать замечательные картины, выдающиеся скульптуры и редкие книги в свою богатейшую библиотеку. Но до Архангельского, которое он купит в 1810 году и будет еще несколько лет перестраивать, князинька побыл еще министром уделов при Александре I и начальником Экспедиции кремлевских строений – на последнем посту ему довелось восстанавливать Кремль после наполеоновского нашествия. Любитель муз и здесь остался верен себе – в 1814 году он открыл в Оружейной палате общедоступный музей.

Один все тот же ты. Ступив за твой порог,

Я вдруг переношусь во дни Екатерины.

Речь в этих пушкинских строчках идет не о доме Юсупова по Большому Харитоньевскому переулку, 21, как вы, быть может, не без оснований подумали. В усадьбе в Харитоньевском – палатах XVII века, пожалованных Григорию Юсупову, деду князя Николая, за воинские и иные заслуги Петром II, Пушкин не только бывал, но даже и жил во флигеле, правда, в столь младенческом возрасте, что вряд ли запомнил все так, чтобы почти тридцатью годами позже описать в стихах.

«Книгохранилище, кумиры и картины и стройные сады» Пушкин лицезрел у князя Юсупова в знаменитейшем Архангельском. Роскошная усадьба благополучно дожила до революции и после не пала от рук варваров – что приписывают авторитету Троцкого, резиденцией которого Архангельское было в ту пору. В ведении военных Архангельское оставалось до конца того века, они возвели там пару санаторных корпусов, перегородив вид на реку, но, спасибо, не переделали под здравницу дворец, а оставили усадьбу музеем-заповедником. Но защитить его от разрушения Министерство обороны не смогло и с задачей его реставрации не справилось. С боем или без боя – подробности остались скрытыми от широкой публики – музейный ансамбль передали Министерству культуры. Что справедливо – вспомним Пушкина:

…сей дворец,

Где циркуль зодчего, палитра и резец

Ученой прихоти твоей повиновались

И вдохновенные в волшебстве состязались.

Теперь культура наступает, но и военные позиций не сдали: санаторий в Архангельском жив-здоров и побелен прекрасно. И завидовать отпускникам в лампасах не стоит, буквально три-пять тысяч рублей в сутки – и вы в окружении садов и кумиров, то есть скульптур в парке. Впрочем, и это гений Пушкин предвидел:

Смотри: вокруг тебя

Все новое кипит, былое истребя.

Свидетелями быв вчерашнего паденья,

Едва опомнились младые поколенья.

Жестоких опытов сбирая поздний плод,

Они торопятся с расходом свесть приход.

Юсуповы Феликсы

Наследники по материнской

Знаменитый московский бытописатель Михаил Иванович Пыляев делится с читателями наблюдением: у Юсуповых, которые пошли от петровского любимца Григория Дмитриевича, как и в младшей линии графов Шереметевых, постоянно в живых оставался только один наследник. Это позволяло не слишком распылять капитал – приданое дочерям давалось у Юсуповых по семейной традиции небогатое – зато все время грозило пресечь фамилию.

Описанный нами Николай Борисович в свое время женился на родной племяннице Потемкина, существенно увеличив и без того немаленькое состояние. У супругов был единственный сын (второй скончался младенцем), Борис Николаевич, к которому отошли все богатства, в том числе и знаменитые коллекции, часть из которых он увез в Петербург, поскольку, по свидетельству Пыляева, Архангельского не любил.

У помянутого Бориса был опять-таки единственный сын Николай Борисович, рожденный в 1827 году, о котором все тот же Пыляев пишет, что он жив и считается последним в роду – сыновей у него нет. Книга Пыляева издана в 1891 году – в том же году Николай Борисович Юсупов-внук скончался, как и предсказывал Пыляев, мужского потомства не оставив. Но дочери у него были: на одной из них, Зинаиде Николаевне, женился граф Феликс Феликсович Сумароков-Эльстон – кадровый военный, участник Русско-турецкой войны.

По смерти последнего Юсупова адъютанту великого князя Сергея Александровича Сумарокову-Эльстону высочайше дозволили прибавить к фамилии титул и фамилию усопшего тестя. Теперь будущий командующий Московским военным округом носил длинный и сложный титул: князь Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. К слову, и фамилия Сумароков была благоприобретенной, его отец, Феликс Николаевич Эльстон, женился в свое время на последней в роду графине Сумароковой.

Примечательной у Феликса Феликсовича была не только фамилия. Достойны нашего внимания по крайней мере два обстоятельства его жизни: кратковременная – одно только военное лето 1915 года – служба в должности главноначальствующего над Москвой и его собственный сын, тоже Феликс Феликсович. Главной своей заботой на высоком посту почел Феликс Юсупов-старший сохранение порядка и нормальной жизни важного города воюющей державы. Что было нелегко: в конце мая в Москве три дня шли черносотенские погромы – громили магазины, заводы, квартиры лиц «подозрительной» национальности.

Юсупов ввел в Первопрестольной комендантский час, строго следил за ценами на продукты и жилье, педантично соблюдал в Белокаменной сухой закон. В служебном раже он даже потребовал для себя дополнительных полномочий, вроде права на объявление в Москве военного положения, в противном случае грозил уйти с должности. Требования отклонили. Человек чести, не в пример нашим нынешним, Юсупов подал в отставку.

Феликс Юсупов-младший тоже был патриотом. В радении об Отечестве муж родной племянницы Николая II дошел до прямого смертоубийства – при его активном участии порешили царского фаворита Григория Распутина. Именно это, а не прочие достоинства Феликса Феликсовича-второго, начиная с оксфордского образования, сделали его известным самой широкой публике. Отчизну, правда, последний из Юсуповых все равно не спас, поздно, видать, уже было, а сам вместе с отцом и другой родней отправился в курское имение в ссылку. А после революции дорога папе и сыну пролегла куда более долгая – в эмиграцию. Им, потомкам знатного рода, не было доли в восставшем Отечестве.

Я

Яуза

Яуза

Ресторан «Яр»

Ресторан «Яр»

Михаил Янгель

Территория завода Дукс

Самолет «СПАД-VII» постройки Дукса. 1917

Большая Якиманка

Якиманка

Шустрим, братцы, шустрим

«Большая или Малая?» – спросит дотошный москвич. «Обе», – ответствуют авторы. А еще набережная, переулок и проезд – то есть все названия, образованные от имен Богородицыных родителей – Иоакима и Анны. Станет тебе язык холопа, к выкамариванию не приученный, выговаривать по буквам И-о-а-кима! Яким и Анна – это по-нашему, по-крестьянски. И дела никому нет до того, что церковь, патриархом Иоакимом поставленная, по-настоящему освящена была в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Есть при церкви придел Иоакима и Анны, устроенный патриархом в честь своих небесных покровителей? Есть. Вот вам, значит, и Якиманская церковь, и улицы вокруг Якиманские. А говор московский быстрый, а говорить торопимся, хвост – глянь – уже проглотили. Короче – оно и ловчее будет: Якиманка.