Чтение онлайн

В 1958 году при открытии эту станцию назвали «Мир». Но за долгую беспорочную службу она дважды меняла имя. Догадались, о чем это мы? Сообразить несложно: если «Мир», то искать это следует в районе проспекта Мира, а там на «А» только одна станция – «Алексеевская». Кстати сказать, если бы не подсказка про букву «А», то вполне можно было бы решить, что так именовали станцию «Проспект Мира», которая действительно меняла свое название, но только один раз. Знаете, как она звалась при открытии в 1952 году? Представьте себе, «Ботанический сад». Там, если приглядеться, на Кольцевой и оформление соответствующее – растительный орнамент. Ботанический сад там неподалеку на самом деле есть: он был заложен еще Петром I в 1706 году при Московском генеральном госпитале и назывался, как тогда водилось, Аптекарским огородом. Сейчас это филиал Ботанического сада МГУ.

Но вернемся на «Алексеевскую». В 1966 году она стала называться «Щербаковской» в честь «государственного деятеля» Александра Сергеевича Щербакова, бывшего в конце 30-х годов секретарем МК и МГК ВКП(б). К слову сказать, после его смерти в 1945 году в его честь переименовали город Рыбинск, но в 1957 году Рыбинску старинное имя вернули. Потеряла имя Щербакова и станция метро, правда, случилось это много позже, в перестройку, в период массового возвращения на карту Москвы старинных имен и названий.

Вот тогда, в 1990 году, и вспомнили, что местность, где сейчас расположена станция метро, с XVII века была селом Алексеевским, владением отца Петра I, Алексея Михайловича, русского царя по прозвищу Тишайший. Мы говорим здесь о нем за недостатком места вскользь, а это обидно: как раз при Тишайшем царе в Москве создали Тайный приказ, который, вопреки названию, ведал устройством Москвы и пригородов. Алексей Михайлович устроил в столице пожарную сигнализацию с помощью церковных колоколов, и это вовсе не удивительно: именно Алексей Михайлович уставил Москву (и Россию тоже, заметим в скобках) «корабликами» храмов с шатровыми колокольнями. Впрочем, Тишайший царь встретится нам в книжке еще не раз, а потому вернемся в район нынешнего метро. Здесь некогда стояла церковь Алексия Человека Божия, от которой и пошло название села. Церковь, однако, разобрали еще в первой четверти XIX века, когда через Алексеевское уже прошел Мытищинский водопровод, снабжавший столицу вкуснейшей водой для любимого на Москве чая. В черту Москвы бывшее царское село вошло в самом начале XX века. В 50-е годы район застроили многоэтажными «сталинками» и пустили туда метро. И назвали станцию – «Мир».

Алевиз Миланец и Алевиз Новый

Тезки из Италии

Мало ли тезок в московской истории, пусть и только на букву А, спросите вы. Немало. Но тезок с именем Алевиз, то есть Алоизо, если по-итальянски, нам известно только двое. Алевиз Фрязин Миланец и Алевиз Фрязин Новый. Фрязин – это вовсе не фамилия, а место их общего происхождения: означает «итальянец» на современном им (граница XV–XVI веков) русском языке (теперь поняли, откуда выражение «фря» пошло?). Были они из той великолепной команды итальянских инженеров и архитекторов, что по заказу Ивана III построила гордость русской культуры – Московский Кремль. И если инженерная вершина творчества первого из Алевизов – ров вдоль Красной площади – сейчас закопана под землю, то в подземельях творения второго Алевиза, прибывшего в Москву на 10 лет позже, поэтому и прозванного Новым, погребена (в прямом смысле) сама русская история. Алевиз Новый построил Архангельский собор в Кремле – усыпальницу русских великих князей и царей допетровской эпохи. Наверное, благодаря итальянским тезкам и их соратникам до сих пор считается, что итальянцы – самый близкий русскому люду народ в Европе.

Армянский переулок

Дружба народов по-московски

Армяне начали селиться в Москве задолго до того, как бравые лимитчики-милиционеры начали вылавливать в метро «лиц кавказской национальности» – еще с XVI века. Место их тогдашнего поселения и сейчас легко найти на карте Москвы, оно так и называется: Армянский переулок. Правда, так было не всегда. В XVII веке название переулка еще вполне могло порадовать сердце национал-патриота: он назывался то Никольским – по церкви, то Артамоновским – в честь одного из именитых жителей, Артамона Матвеева. Именитых жителей и позже было предостаточно: Милославские, Тютчевы, Румянцевы, но никто из них не оставил в переулке такого следа, как армянский клан Лазаревых, выстроивших здесь в начале XIX века училище для детей бедных армян, впоследствии преобразованное в Институт восточных языков. Теперь в этом здании размещается посольство Армении, а потому нельзя войти во двор и рассмотреть обелиск с мраморными портретами членов семейства Лазаревых. В самом конце XVIII века архитектор Ю. Фельтен – тот самый, что обнес Летний сад в Петербурге дивной решеткой, – построил в Армянском переулке на деньги Лазаревых армянскую церковь Воздвижения Креста Господня. В 1935 году создание Фельтена принесли в жертву антирелигиозной пропаганде, а на месте церкви посеяли разумное, доброе, вечное – возвели школу.

Одним своим концом Армянский переулок упирается в переулок с веселеньким названием Кривоколенный, другим – выходит на улицу Маросейку, названную так потому, что на ней в XVII веке находилось Малороссийское подворье (и малороссиян, по-нашему – украинцев, заметим в скобках, в те благословенные времена тоже не ловили на улицах). А самое забавное: сегодня на углу Маросейки и Армянского переулка расположено посольство Республики Беларусь. Вот такая на этом углу дружба народов. И жаль, что только здесь – и места, и дел в Москве всегда всем хватало, и все живущие в ней становятся одним народом – лицами московской национальности.

Алябьев

Имя – на карту

В конце 50-х – начале 60-х годов два десятка улиц и переулков за Москвой-рекой к западу от центра одарили именами героев Отечественной войны 1812 года. Среди прочих наличествует и скромная улица Алябьева. Выпускник Московского университетского пансиона с 1812 по 1823 вовсю «гусарил». Да не где-нибудь, а, например, в знаменитом партизанском отряде Дениса Давыдова, дошел до Парижа, а в отставку вышел в чине подполковника.

Немало в Москве и улиц, названных в честь знаменитых русских композиторов. А среди них улица имени автора самого, наверное, знаменитого русского романса «Соловей» Александра Алябьева. Музыкальные справочники хоть и именуют его «композитором-дилетантом», все же отмечают, что он одним из первых «воплотил в музыке лирику Пушкина». Всего на счету Алябьева больше сотни романсов, а еще оперы, водевили… «Соловей» же во всем мире признан шедевром.

И никакой комиссии по наименованиям улиц Москвы не пришло бы в голову назвать улицу в честь отставного военного, лишенного всех чинов, орденов, дворянства и осужденного на ссылку «за побои до смерти» партнера по карточной игре. Тем не менее такая улица в Москве есть. Названа она в честь героя Отечественной войны 1812 года, знаменитого русского композитора Александра Алябьева.

А ведь только что все было прекрасно: в январе 1825 года прологом «Торжество муз», который Алябьев написал в соавторстве с Верстовским, открылся после пожара Москвы 1812 года вновь отстроенный Большой театр. В театрах ставят алябьевские оперы-водевили, музыка имеет успех, а тут… Горячая расправа с карточным шулером привела отставного подполковника и композитора-любителя прямиком в тюрьму. В неволе он и написал знаменитого на весь мир «Соловья». Прославленная Полина Виардо спела его прямо по ходу оперы «Севильский цирюльник». И этому ходу абсолютно не помешала, потому что исполняла романс в сцене урока пения. Три года Александр Алябьев провел в тюрьме, а потом его выслали в Тобольск, чем, несмотря на драматизм ситуации, очень развеселили. В Тобольске некогда служил вице-губернатором отец Александра Александровича, в Тобольске композитор и родился. Потом Алябьев жил под надзором в Пятигорске и в Коломне и лишь осенью 1843 года с разрешения властей вернулся в Золотоглавую.

Хотите погулять по алябьевским адресам? Загляните в Малый Козихинский переулок, где рос Сашенька после того, как отца перевели в Москву. Побродите в районе Кисловских переулков у Воздвиженки и в Леонтьевском переулке, где он снимал квартиры до ареста. И наконец выйдите на Садовое кольцо, в район Новинского бульвара. В доме номер 7, некогда принадлежавшем жене Алябьева, он и закончил свои дни. Ну и, конечно, на улицу Алябьева заверните: метро «Филевский парк», а там рядом. Про себя можете напевать «Соловья» – слова Дельвига, если кто не знает.

Александровское училище

Загадка третьего номера

«Мы теперь не какие-то там полуштатские кадеты, почти мальчики, а юнкера славного Третьего Александровского училища…» На этой фразе из романа Александра Куприна «Юнкера» глаз спотыкается. Почему Третьего? Что за нумерация? Не доверяя собственной памяти, открываем энциклопедию «Москва», авторитетный источник сведений о Златоглавой и Белокаменной Первопрестольной: «Александровское военное училище, среднее воен. – уч. заведение для подготовки офицеров пехоты. Осн. в 1863…» Так, пропускаем сведения об истории училища и боях, которые офицеры и юнкера вели на подступах к училищу в 1917 году, упорно, со строительством баррикад и рытьем окопов, обороняясь от наступающей на них и страну красной гвардии восставшего гегемона. Скользим пальцем дальше: «…здание, построенное Ф. Кампорези… принадлежало Апраксиным… В XIX в. перестраивалось, заняв целый квартал между Пречистенским (ныне Гоголевским) бул., ул. Знаменкой и Б. Знаменским пер.».