Чтение онлайн

К моменту постройки 1856 года Большой театр уже насчитывал ровно восемьдесят лет своей бурной истории. Датой основания театра, тогда еще носившего имя Петровский, принято считать 1776 год, когда за его создание взялся англичанин М. Медокс. Энциклопедия «Москва» сообщает, что название Петровский театр получил потому, что главным фасадом смотрел на Петровку. В октябре 1805 года театр сгорел, но спектакли не прекратились: шли сначала в доме Пашкова, а потом в Арбатском императорском театре. В пожаре Москвы 1812 года погиб и он тоже.

Музы восторжествовали 6 января 1825 года – и это не фигура речи. Просто прологом «Торжество муз», написанным композиторами А. Алябьевым и В. Верстовским, в тот день открылся новый театр, построенный О. Бове и А. Михайловым на месте сгоревшего Петровского. Был он похож на нынешний, но пишут, что намного красивее. Его тоже венчала квадрига, только гипсовая. В марте 1853 года огонь уничтожил и этот театр.

Однако оказалось, что театры, подобно рукописям, не горят. Как птица феникс, театр встал на том же месте в 1856 году, и называли его теперь уже не Петровским, а Большим. Многое слышали и видели его сцена и ярусы. Там пели Шаляпин, Собинов, Нежданова, дирижировали Рубинштейн, Чайковский, Рахманинов, декорации к его спектаклям писали Коровин и Аполлинарий Васнецов… После революции там можно было увидеть и вовсе диковинные зрелища, вроде I Всесоюзного съезда Советов, который провозгласил 30 декабря 1922 года образование СССР. В 1925 году там прошла премьера фильма Эйзенштейна «Броненосец “Потемкин”». На сцене Большого даже в волейбол играли: в 1932 году для участников сессии ЦИК СССР устроили показательную семиминутную игру сборных Москвы и Днепропетровска (украинцы выиграли, если кому интересно).

Не будем пересказывать богатую историю театра советских времен – одной же фразой все сказано: «А также в области балета мы впереди планеты всей…» Посетивший в 50-х годах Москву голландец Лефебр был так потрясен балетом Большого, что назвал два новых сорта тюльпанов «Галина Уланова» и «Большой театр». Вот эти последние и высаживают ежегодно на Театральной площади перед Большим театром. И так хочется верить, что не путают – по вечному российскому разгильдяйству – сорта.

Бабий городок

Не всегда ищите женщину

Есть в Москве 1-й и 2-й Бабьегородские переулки. Эти имена – остатки от названия целого района (который сейчас занимает комплекс Центрального дома художника) – Бабьего города. Только не надо думать, что в XVII–XVIII веках, когда этот «город» существовал, в Москве жили амазонки или еще какие феминистки; не было это и местом ссылки или размещения непутевых женщин. Да и вообще к женскому полу название Бабий город отношения не имеет. Просто набережную Москвы (ныне Крымскую) в том месте укрепляли сваями, а забивали сваи бабами, то есть здоровенными подвесными молотами. Почему только их так назвали? Наверное, от большой любви.

Бутырки

Избы на отшибе

«Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть!» – резюмировал герой Высоцкого, вознамерившийся выпить обязательно, но обнаруживший в бутылке «чтой-то непотребное» и сдавший этого якобы джинна в милицию. А может, дух освободился оттуда, подобно знаменитому иллюзионисту Гарри Гудини, или начал писать в Бутырке стихи, совсем как Маяковский, попавший туда за революционную работу. Так что повод поведать о Бутырке есть. Поведаем.

Примерно там, где сейчас Бутырская улица, в XVI веке стояла деревенька под названием Бутырки, что на современном этой деревне русском языке означало «избы на отшибе» – в стороне, видать, от какого-то большого села, а то и от самой Москвы стояли эти избенки. Лет через сто в деревне разместили солдатский полк, который так и стали называть – Бутырским. А там и всю окрестную, ходко застраиваемую местность стали именовать Бутырской солдатской слободой. В конце XVIII века поблизости от слободы, уже вошедшей к тому моменту в черту Москвы, знаменитый русский зодчий Матвей Казаков поставил Бутырский тюремный замок. Хоть и острог строил великий русский архитектор, но красой не поступился: был это настоящий замок с башнями и церковью Покрова в центре крестообразного здания.

Так что, вперед, к осмотру достопримечательности Москвы, творения великого русского зодчего? Не спешите: замок столько раз перестраивался, обстраивался и застраивался другими зданиями, что практически потерял не только облик, данный ему Матвеем Федоровичем, но и всякий мыслимый архитектурный облик. Нет сейчас такого места, откуда можно увидеть это здание, и нет в нем ничего такого, зачем бы на него стоило глядеть.

Оставим тюремщикам тюремщиково, а сами вернемся к истории «Бутырских» названий. В 1823 году Московское общество сельского хозяйства решило создать опытный хутор. Место для него выбрали посевернее Бутырской слободы, потому и хутор назвали Бутырским. Почти через сто лет здесь на хуторском поле испытали первый электрический плуг, причем на испытаниях присутствовал сам вождь мирового пролетариата и трудового крестьянства. К этому времени хутор был уже самым настоящим хутором: от прочего пространства его ограждал треугольник железных дорог – Савеловской, Рижской и Николаевской-Октябрьской.

Давно застроен Бутырский хутор, поменяли названия Левый и Правый проезды и аллея Бутырского хутора – нынче это улицы Гончарова, Руставели и Яблочкова. Но выезжая с улицы Бутырской через площадь Бутырской заставы на Бутырский вал, вспомните о деревеньке Бутырки и о Бутырском полке. А о тюрьме не будем вспоминать, она в стороне остается, на Новослободской.

Брокар

Русский дух с французскими корнями

Злопыхатели совершенно напрасно считают, что самые лучшие духи выпускают в Париже и что вообще лучше французской парфюмерии и на свете нет. Они просто не знают истории. Дело в том, что вся московская дореволюционная парфюмерия – самая настоящая французская, поскольку производили ее выходцы из Франции, профессиональные парфюмеры из парфюмерных же династий. Нынешнее объединение «Свобода», например, – потомок фабрики, которую основал в середине XIX века француз Альфонс Ралле.

У «Новой зари» тоже «французское» прошлое. Уроженец Парижа потомственный парфюмер Генрих Брокар на деньги, полученные от продажи во Франции самолично изобретенного им способа изготовления концентрированных духов, открыл в 1864 году в Москве крохотную мастерскую из трех человек, трех котлов и каменной ступки.

Самым первым и очень верным шагом мсье Брокара в деле освоения рынка чужой страны было изготовление дешевого мыла. Спрос – немереный, ведь еще лет пятьсот назад, когда знать в Европе отчаянно воняла немытым телом и забивала дурные запахи благовониями, иностранцы, заехавшие в Россию, отмечали большую страсть местных жителей к мытью. За годы страсть еще более окрепла, бани простой и непростой московский люд обожал, и мыло «Народное» по копейке за штуку разлеталось – только варить успевай.

Так Генрих Брокар сделал первые серьезные деньги. А потом – все как у прочих деловых людей: фабрику – расширить, учредить торговый дом, ассортимент – увеличить и начать выпускать дорогую продукцию для людей с доходами. Рекламе – особое внимание: кто еще догадался завести фонтан, бьющий струей одеколона? А мыло в виде огурца – это и ходовой товар (очень же забавное!), и реклама одновременно. И не захочешь, а будешь потом искать в лавках брокаровские новинки – а ну, что еще любопытное выдумает? И выдумывал ведь: знаменитейшие духи «Любимый букет императрицы», выпущенные к 300-летию дома Романовых, – это его, «Товарищества Брокар и К°», продукция. Эти духи «Новая заря» выпускала потом долгие годы, только название сменили. Те, что постарше, эти духи хорошо помнят – «Красная Москва» они назывались. А вы говорите, у наших женщин французских духов не было.

Бабушкин

Загадки топонимики?

Напоминаем ровесникам и тем, кто постарше, а молодых так просто ставим в известность, что был такой рабочий-революционер Иван Бабушкин, распространял газету «Искра» (ту самую, из-за которой потом такое пламя разбушевалось), был ценим Лениным, считавшим его одним из своих лучших учеников, и погиб в Сибири во время революции 1905-1907 годов. И, естественно, оставил свое имя на карте Москвы. Улица так и называется – Ивана Бабушкина.