Чтение онлайн

Оставим в стороне сравнение литературных достоинств обоих текстов, рассмотрим лишь имеющиеся в них параллелизмы и те места в тексте Меши, которые могут заинтересовать нас с точки зрения библейской истории и археологии:

Первое — оба текста говорят о войне трех царей с Мешей. Меша воздвиг свою базальтовую стелу с надписью (единственную стелу подобного рода в Моаве!) в честь того, что Кемош (бог Моава) «спас… от всех царей и дал смотреть на ненавидящих…". Это было совершенно особое событие, чудо, которое явил царю Меше Кемош! Кто были эти цари, от которых Кемош спас своего раба?

Библия четко отвечает нам — царь Израильский, царь Иудейский и царь Эдома 10 .

Что за чудесное спасение было явлено Моаву?

Здесь библейский текст в русском переводе рассказывает нам так — «гнев большой (был) на Израильтян, и отступили они». В данном случае «гнев» (на иврите употреблено слово «кецеф») следует трактовать как «наказание свыше». В подобной коннотации слово «кецеф» употребляется в Библии в связи с эпидемиями болезней. По всей видимости, чудовищное, отчаянное жертвоприношение Меши Кемошу (сожжение своего сына-первенца) совпало с начавшейся в войске осаждавших эпидемией. Данная эпидемия («гнев Божий»), вызванная, помимо всего прочего, недостатком воды (смотри приведенную выше цитату из Библии), заставила Израильтян снять осаду и позорно бежать от стен уже почти захваченного ими столичного города Кир-Харесета.

Второе — Меша рассказывает об овцеводах, упоминаются «овцы этой земли». Мотив скотоводов-овцеводов явно перекликается со «ста тысячами нестриженых овец и ста тысячами нестриженых баранов», которых — согласно Библии — Меша посылает как дань царю Израиля. Это, на первый взгляд, далеко не самая яркая параллель, но она весьма. точно определяет основной род занятий моавитян. Действительно, в сухой земле Моава злаки росли хуже, но дикие травы после зимних дождей поднимались зеленой шерстью на покатых спинах Моавских гор, представляя великолепные пастбища для стад овец и коз. Такие бытовые, очень точные параллели, лишний раз подтверждают подлинность и историческую ценность текста Библейской хроники.

«Омри Мелех Исраэль» — Омри царь Израиля. Фрагмент надписи на стеле

Третье — самое, на мой взгляд — значительное место в тексте памятника Меши, это упоминание сосудов ЙХВХ. Речь идет о древнейшем упоминании ИМЕНИ ЕВРЕЙСКОГО БОГА вне библейского текста. Характерно, что Бог Евреев предстает здесь именно как единственный племенной бог, рядом с которым нет упоминания о других поверженных богах. Символический акт протаскивания по земле перед «лицом Кемоша» сакральных сосудов и жертвенников — акт унижения вражеского Бога. Нам стоит хорошо запомнить этот факт, подтверждающий косвенно единобожие иудеев и израильтян.

Четвертое — помимо сосудов, Меша велел протащить «пред лицом Кемоша» также «жертвенник Додо». Это достаточно темное место в тексте. «Додо» может переводиться как «возлюбленный Богом», как «Его друг», но, что напрашивается по логике вещей, скорее всего речь идет о жертвеннике, поставленном Давидом. Царем Израильско-Иудейского царства Давидом, или другим иудейским царем из династии Давида! По этому поводу у археологов и семитологов нет окончательного решения. Как нельзя кстати здесь приходится — косвенно — другой отрывок из того же текста со стелы Меши: «А Хауронен — жил в нем дом Давида».

Пятое — Меша упоминает о «людях (колена) Гада, живших в Атарот». Это одно из древнейших внебиблейских упоминаний имени еврейского «колена». У евреев таких «колен» было 12 — по родам сыновей праотца Яакова 11 . Это еще одна — очень значительная — параллель с библейским текстом. Люди племени Гада обитали за Иорданом, рядом с границами Моава и Аммона.

Карта Моава — видны захваченные Мешей города Атарот, Баал-Меон, Нево и прочие.

Надпись на базальтовом обелиске Меши выполнена так называемым «финикийским» письмом, распространенным на территории от Синайского полуострова и до реки Евфрат с Х века до н. э. Некоторые источники называют его «моавитским письмом со стелы Меши». Направление письма — справа-налево. Размер самого обелиска — 1 метр в высоту и 70 сантиметров в ширину. Хранится обелиск Меши в Лувре, где каждый посетитель может подойти к нему вплотную и убедиться, что каменная стела сложена из множества осколков, а часть ее надписи реконструирована. Более на территории Моава, да и сопредельных ему государств, не нашлось пока столь подробного и аккуратно выполненного базальтового памятника с надписью.

Особняком стоит среди всех приведенных мною в этом разделе надписей так называемая Биламова надпись. Для меня — как для автора данной книги — информация о ней стала одним из основополагающих моментов, позволивших мне написать мой рассказ о библейской археологии и донести его до читателей. Возможно, почитав эту главу, читатели поймут, что особенно поразило меня в этой надписи.

Городок Дир-Алла — сонный крошечный городишко в нынешней Иордании находится на восточном берегу реки Иордан, рядом с израильской границей, всего в 30 километрах к востоку от Шхема (Наблуса). Примечателен этот городишко, во-первых, летней жарой (температура в 51,5 градуса выше нуля измерена там в 2010 году в июле), во-вторых, раскопками крупного телля (холма), ассоциируемого с древнеизраильским городом Суккот. Первые крупные раскопки в Дир-Алла проводила голландская экспедиция из Лейденского университета в 1960—67 годах. После нее на холме копали иорданские археологи в 80-ых годах прошлого века, масштаб их раскопок был весьма невелик.

Дир-Алла удобно расположился у места впадения реки Яббок в реку Иордан. Данное стратегически важное место было населено еще до Исхода евреев из Египта и завоевано при Иешуа Бин-Нуне (Иисусе Навине) в конце XIII века до н. э. Городок Суккот упоминается в Библии несколько раз. В книге Шофтим (Судей) рассказывается о том, как жители Суккота отказываются снабдить провиантом войско судьи Гидона (Гидеона), в книге Мелахим (Царств) отмечено, что в этом районе при царе Шеломо (Соломоне) были отлиты медные Храмовые сосуды. Особо запомним этот факт.

Раскопки голландской экспедиции вскрыли в районе Дир-Алла культурные слои времен Поздней Бронзы и Раннего Железа (XVI — IX века до н.э), в частности стоит отметить немалое количество медеплавильных печей, находившихся с внешней стороны города, за городскими стенами. Это косвенно подтверждает, что при Шеломо в Суккоте действительно могли выплавить медную утварь иудейского Храма в Иерусалиме. Но имени Шеломо археологи не нашли при раскопках. Зато нашли другое имя, намного более неожиданное, и от этого еще более удивительно подтверждающее подлинность библейских текстов.

Историю валаамовой ослицы, заговорившей при виде ангела Господня, используют иносказательно, как символ безропотного человека, решившегося на протест. «Валаамова ослица заговорила», — тихий и забитый, доселе молчавший, человек, неожиданно высказал свое мнение. Валаам сын Веора, на иврите Билам бен-Беор, пророк (волхв) призывается моавским царем Балаком для произнесения проклятия на еврейский народ, который «пришел из пустыни и покрыл лицо земли». Балак справедливо опасается, что пришедший из Египта сильный кочевой народ евреев может уничтожить царство Моав. Поэтому царем (возможно, после совещания с придворным советом) призывается Билам — как один из наиболее сильных колдунов, волхвов и пророков тогдашнего Ближнего Востока. На ослице своей Билам едет к Балаку. И вот, что происходит — согласно Библии — по дороге к царю Моава: