Чтение онлайн

Это сведение о совсем еще юном — десятилетнем — Мусе.

Следующая ступень. О пятикласснике Гарееве его бывший учитель отзывается так:

— Он выделялся упорством. Отличник, хороший организатор, Муса был твердым в выполнении данного слова, аккуратным и честным.

Еще одна ступенька. О восемнадцатилетнем курсанте летной школы отзывается его тогдашний однокашник:

— Преподаватели ставили Мусу в пример нам. Особенно лестно отзывались о его смелости и находчивости.

Вот так, от ступеньки к ступеньке рос и мужал будущий дважды Герой.

В жизни всегда должно быть восхождение по ступеням. И к любой вершине надо подниматься надежно.

Это только вниз можно катиться через ступеньки и даже вовсе без них.

Муса всегда помнит поговорку, которую любил повторять его отец: «Птица узнается в полете, джигит — в бою».

Гордого орла, бесстрашного джигита узнали и в полете и в бою. Муса Гареев стал летчиком-штурмовиком. Первое крещение получил в битве на Волге осенью 1942 года.

Бронированные «ИЛы» командира звена Гареева нещадно громили вражеские танки, артиллерию, пехоту. Их появление вызывало среди фашистов страшную панику.

250 боевых вылетов за два с половиной года на территории от Волги до Эльбы.

250!.. Можете вообразить такое количество?

Это, скажем, так: каждый день в течение учебного года, вместо того чтобы решать задачки и писать сочинения, летать навстречу зениткам и «мессершмиттам», навстречу огню и смерти. Это многочасовое напряжение воли, ума, сосредоточенное и уверенное привлечение огромных знаний и опыта.

250 вылетов и 250 победных возвращений…

Для Мусы Гареева лучшей наградой был отзыв самых придирчивых на свете людей — авиационных техников:

— Только с Гареевым бы и работать. Людей и технику бережет как надо: ни одной пробоины не принесет и ни… одной бомбы не возвратит обратно на аэродром.

Сейчас прославленного батыра ставят в пример всем. Ведь качества героя нужны не только в обороне страны, но и для покорения целины, строительства новых городов, преодоления препятствия на любых дорогах. Я познакомился с Мусой Гареевым недавно. Увидел в Уфимском аэропорту рослого, статного военного с двумя звездочками на груди… Подошел, — он.

Оказалось, что нам лететь на одном самолете: ему на службу в Москву, мне туда же, в командировку.

О многом говорить не пришлось: мешал рев мотора. Я доискивался у него ответа на вопрос, который, я знаю, волнует всех ребят: «Что такое подвиг?»

— Некоторые ребята думают, что подвиг — это вспышка, что-то такое яркое и мгновенное, — начал летчик. — Бывает и так. Но ярко вспыхнуть может только тот, кто всю жизнь был готов ради народа сделать все, что будет необходимо.

А чаще всего подвиг складывается из очень многих поступков и дел, которые совершаются самоотверженно, в полную меру сил… Мне, летчику, трудно выделить какой-нибудь из своих вылетов, — закончил Муса Гареев. — Всегда старался как можно лучше выполнить боевое задание. Вот и все.

Вот и все…

В герое самое важное — его постоянная готовность к подвигу, великое складывается из малого.

СУЩЕСТВУЕТ И ТАНАЛЫК…

От Уфы до целинного Хайбуллинского района полтора часа полета. Под крылом «АН-2» проплывают колхозные поля, белокаменные цитадели Большой Нефтехимии — Стерлитамак, Салават, Ишимбай, потом необъятный лес, зеленой шкурой накинутый на кряжистые плечи Южного Урала.

Я гляжу в круглое оконце и думаю о двух комсомольцах из Башкирии, имена которых надолго вошли в историю страны.

Первый покинул Башкирию, стремясь защитить Москву от захватчиков. В 1943 году он закрыл своей грудью вражескую амбразуру. Обыкновенный рос парнишка. А стал Александром Матросовым.

Второй — Сергей Чекмарев — наоборот, из Москвы приехал в Башкирию, с год поработал здесь, сначала в Таналыкском, затем в Инякском совхозах. А в 1933 году он погиб, как говорят, при исполнении служебных обязанностей.

Тень нашего «АН-2» заскользила по степи, по той самой, что помогла Чекмареву найти строки его стихов:

Первыми моими целинными знакомыми оказались девчата из гурта коммунистического труда Таналыкского совхоза.

Таналык… Да, существует такая речонка: прозрачная, быстрая, студеная. Часто ее берега вовсе голые, изредка — заросли тальником. И надо подойти совсем близко, вплотную, чтобы понять ее красоту, увидеть ослепительную — от берега до берега — улыбку. Каждая капелька ее вобрала свет солнца, синь неба, зелень травы. И каждой каплей она одного хочет, одно может: приносить всему живому добро и радость.

В Таналыке доярки полоскали белье.

Два года назад по комсомольской путевке приехали в Хайбуллинский район четыре подружки. Обжились. Стали хорошими доярками. В один день всех приняли кандидатами в члены партии.

Работа у девчат трудная, но пожаловались они только на одно:

— Мы просились в новый целинный совхоз, а нас сюда, в старый. Тут разве что при Чекмареве и была целина. Конечно, мы стараемся. Некоторые даже в отпуск не поехали: боялись, что надои снизятся…

По совету девушек я поехал в поселок Целинный — центр одного из «чисто целинных» совхозов — Хайбуллинского.

Мне еще раньше рассказывали такую историю о первой борозде, которую проложили в этих местах.

Ранней весной 1954 года несколькими партиями прибыли новоселы в голую степь. Грязь, холод, бездорожье…

Первую борозду решили проложить в день Первомая.

Тракторов и людей было вполне достаточно, а вот плуг оказался в единственном числе: застряли машины, везшие инвентарь.

Счастливцы, у которых был плуг, с легким сердцем легли спать и видели во сне, как отваливаются от их лемехов пласты земли.

А ранним утром их поднял отчаянный крик:

— Плуг украли!

Оказывается, те целинники, что остались без плуга, ночью перетащили его к себе.

Они и проложили заветную борозду.