Чтение онлайн

Годы советской власти стократ усилили братские связи всех народов нашей страны. Башкир в любом уголке необъятного СССР чувствует себя как дома.

В Башкирии много деревень не только башкирских и татарских, но и русских, украинских, мордовских, марийских, чувашских…

Волгоградские тракторы пришли в башкирские степи.

Нефть Второго Баку согрела моторы горьковских автомобилей.

Ребята далеких башкирских аулов прочитали на родном языке стихи Пушкина. А школьники других национальностей с увлечением прочитали в переводе на русский язык книги башкирских писателей.

Одно солнце над головой, одна земля под ногами.

И нет радости более великой, чем та, которая возникает от ощущения дружеских плеч народов всей твоей страны.

В Салаватском районе в одном из аулов два века назад родился величайший сын Башкирии, полководец и поэт Салават Юлаев.

Салават Юлаев был человеком, достойным любви целого народа.

Очень впечатлительный и вместе с тем необыкновенно деятельный, с поэтической и вместе с тем мужественной душой, он еще в детстве верховодил среди сверстников.

И, как в сказке, Салават рос не по дням, а по часам. Хотя он был и невысок ростом, но силой обладал фантастической.

Никто не мог равняться с ним по ловкости и умению владеть оружием. Да что там! Он хаживал один на медведя и на спине приволакивал его в аул.

Речи он говорил такие, что поражались его уму и знаниям мудрые старики аксакалы.

Песни сочинял такие, что сердца юношей вскипали от ярости.

— Сын Юлая будет выдающимся богатырем-батыром, — говорили про него его сверстники.

— У него судьба самого знаменитого певца на Урале, — утверждали люди, понимавшие толк в поэзии.

— Салават вырастет великим человеком, — предсказывали старцы.

А их любимец все пытал соплеменников: готовы ли они выступить за желанную свободу?

— Только позови! Хоть умрем — так в бою за родину, а не на плахе, не в цепях, — отвечали ему.

— А что говорят русские мужики?

— А все то же, что и мы: не слаще, говорят, вашего живем…

Один лишь отец, влиятельный и мудрый Юлай Азналин, укрощал пыл нетерпеливого сына:

— Поторопиться в таком деле — погубить и себя и дело. Умей ждать, умей копить ненависть и силу, умей выбирать время для решительного удара.

И вот по Уралу разнеслась весть о «народном царе» Пугачеве.

Хоть и раньше, рассказывают те же полулегендарные истории, Салават был наделен умом и силой необыкновенными, а тут он почувствовал в себе мощь, которая позволяла ему побороть сто человек разом. Такой красноречивой и мудрой стали его речь и песни, что он мог говорить с целым народом. После Салаватовых песен его сподвижники шли в бой, не чувствуя боли от ран, не боясь смерти, и даже безоружные отнимали оружие у врага.

Дружба Пугачева и Салавата была примером для всех бойцов. А екатерининские генералы только поражались единству войска, в котором были представители всех народностей Урала и Поволжья.

Русские, башкиры, татары, марийцы, мордва, чуваши одинаково сильно любили свою единую Родину-мать и так же сильно ненавидели угнетателей — помещиков и заводчиков.

Башкирский полководец продержался дольше всех пугачевцев. Он еще мстил за своих русских друзей, когда Пугачев и его соратники были уже казнены.

Лишь в ноябре 1775 года Салавата, после разгрома его отряда, настигли в лесу.

Настолько был популярен Салават-батыр среди народов Урала, что Екатерина II долго не решалась расправиться с ним. Но все же расправа совершилась. У Салавата и его отца выдрали ноздри, наложили на лица клейма и отправили на каторгу.

Салават Юлаев еще долго жил в неволе, до глубокой старости томясь в далеких от родины краях.

В памяти народов бесстрашный сын Башкирии сохранился двадцатидвухлетним джигитом.

Он, народный трибун, современник и ровесник Марата и Робеспьера, остался выразителем народных чаяний и спустя многие годы после восстания.

И сегодня мы видим Салавата только таким: бессмертный воин и поэт мчится на боевом коне с громогласным кличем! «Алга!»

«Алга!» — значит «вперед!»

Никто не дал башкирскому народу избавления от тяжелой рабской жизни: ни аллах, ни Екатерина II, ни даже Салават…

Безвестный, темный, забитый народ погибал в центре величайшего материка.

И никому вроде не было до него дела.

На самом же деле за страшной судьбой башкир сочувственно следили передовые русские люди. На протяжении многих десятилетий русские писатели откликались на боль и горе башкирского народа своим гневным и полным сострадания голосом.

Где-то на каторге погибал, а может, погиб уже первый национальный поэт Башкирии Салават, когда на его родине родился мальчик, который впоследствии одним из первых в русской литературе начал писать о башкирах.

То был Сергей Тимофеевич Аксаков, родившийся в 1791 году в Уфе. Он провел в Башкирии детские и отроческие годы и впоследствии не раз посещал родные места. Аксаков первым из русских писателей воспел реки Белую, Дему, Ик, Юрюзань. Он же первым заговорил о разграблении башкирских земель.

Чуть позже южные районы башкирского края посетил Александр Сергеевич Пушкин, ездивший по следам пугачевского восстания.

Многим из вас, конечно, запомнился образ плененного старика башкира из повести «Капитанская дочка». Это обобщенный, символический образ истерзанного, немого, но гордого и непокорного народа.

Помнят в Башкирии имя Владимира Ивановича Даля — создателя толкового словаря русского языка. Ученый и писатель, он вдоль и поперек изъездил башкирские земли.

Посетили Башкирию и такие знаменитые поэты, как Василий Андреевич Жуковский и Алексей Константинович Толстой. Последний даже охотился вместе с башкирами, участвовал в состязаниях и был удостоен «имени джигита в пробовании силы».

Лев Николаевич Толстой впервые побывал среди башкир в 1862 году. Он основал здесь небольшое имение, в которое думал насовсем переселиться из Ясной Поляны.