Чтение онлайн

— Госпожа Родительница хочет немедленно говорить с вами, — сказал он и, пошатываясь, прошел в японскую гостиную.

Тут я догадался, что он ходил в уборную только для того, чтобы, как всегда, омыть там руки. Дочь между тем поспешно свернула постель и пристроила ее в углу. Он снял рабочий комбинезон и, облачившись в алое кимоно, сел на алое сиденье. Мы, все еще встревоженные, сели перед ним. На его мучительно побледневшем лице, как всегда, проступили мягкие старушечьи черты, и он заговорил. Мы услышали обычный ласковый голос госпожи Родительницы:

— Прости, что доставила тебе столько забот, Кодзиро. Но мне хотелось, чтобы ты хоть раз увидел, как происходит обучение ясиро. Прости, что побеспокоила тебя…. Бог-Родитель со вчерашнего дня тяжко трудится, стараясь хоть немного облегчить участь детей Своих, живущих на острове, тут неподалеку. Их там около десяти тысяч, и всем грозит смертельная опасность… Я сразу же бросилась на подмогу и не щадила себя… Да, я только что оттуда, мне удалось благополучно удалить с острова всех жителей, никто не пострадал, и теперь я за них спокойна. Наше дитя, ясиро, приняло на себя муки мученические, которые напоследок обрушились на тех людей, потому-то ему и было так плохо. Но это для него просто один из уроков, ничего особенного… Когда Бог-Родитель и я шествуем по миру, стараясь помочь своим детям, это дитя принимает на себя каждое несчастье, с которым мы сталкиваемся, и очень страдает: у него отнимаются руки, болят ноги, еда не лезет в горло… Но это тоже один из его уроков, только он никому не может о том рассказать, вот и молчит, стиснув зубы… Что касается сегодняшнего… Мне хотелось, чтобы ты, ради будущего, увидел, как проходит его обучение… Ему, бедному, стыдно перед тобой…

Кодзиро! Эти его уроки в сущности такая малость… Помнишь, я говорила тебе — все люди живут в этом мире, выполняя какую-то миссию, возложенную на них Богом, и до тех пор, пока эта миссия не будет выполнена, человек должен терпеть, подавлять собственные желания и постоянно учиться… И верит он или не верит — это не имеет ровно никакого значения, работа, которую он выполняет — можешь взять кого угодно из тех, кто неуклонно движется вперед по любимой, избранной им самим стезе, — всегда приносит пользу людям и миру, он истинно выполняет свое божественное предназначение… В твоем окружении немало таких людей. А ведь если бы им еще в молодости открылось, в чем их миссия, они бы усердно учились и благодаря уверенности в себе и радости от сознания выполняемого долга гораздо быстрее достигли бы успеха… Но увы… Вот ты, к примеру, сейчас выполняешь свое божественное предназначение, но ведь через какую долгую чреду испытаний ты прошел, прежде чем встал на этот путь! В конце концов ты постиг, что «Литература призвана облекать в слова неизреченную волю Бога», но ведь сколько ты блуждал, не видя Бога… Люди, осваивающие ту или иную специальность, всегда проходят через период ученичества, и рядом с теми трудностями, которые им приходится преодолевать, уроки нашего Ито — просто детские игрушки… Поэтому ты как его опекун должен постоянно поддерживать его, чтобы он прилежно учился и как можно быстрее стал зрелой личностью… Спасибо тебе. Сегодня в семь часов включи телевизор. И не сердись на меня… — Улыбнувшись напоследок, госпожа Родительница исчезла.

Юноша Ито, сняв с себя алые одежды и надев рабочий комбинезон, сказал, что ему пора на работу. Он по-прежнему выглядел совершенно больным, и мы как могли пытались его удержать, но он заявил, что таков приказ госпожи Родительницы и что он вполне сможет работать, надо только дойти до магазина. Раз так, сказала дочь, она отвезет его на машине, но он и слышать об этом не хотел. Тогда дочь решила хотя бы проводить его до станции, и они под зонтом ушли в дождливую ночь.

В тот вечер ровно в семь я включил телевизор. Тут же возникло изображение острова Оосима. Гора Михараяма извергала в небо языки пламени. Увидев эту впечатляющую картину, я мгновенно забыл обо всем.

Еще в середине ноября госпожа Родительница сказала мне, что Бог-Родитель собирается порадовать своих детей рождественским подарком. А восьмого декабря главы государств США и Советского Союза подписали Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности.

В тот день все газеты посвятили целые полосы этому событию, выражая свою радость и подчеркивая его значение. «Исторический шаг, за которым с волнением следит все пятимиллиардное население земного шара. Пусть это и капля в море, зато первая попытка сократить ядерное вооружение» (газета «Асахи»). Телевидение радовало зрителей, показывая ликующие толпы на улицах столицы Америки, Вашингтона.

Там перед Белым домом стояла величественная, сверкающая тысячами огней рождественская ель, ее окружали другие символы праздника Рождества, Нового года, мира. Площадь, несмотря на ночное время, наводнена людьми, все взгляды устремлены к Белому дому. Вот оттуда с торжественными лицами появляются президент Рейган и Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Горбачев и на глазах у ликующей толпы впервые за десять с лишним лет обмениваются рукопожатием.

Я вглядывался в лица этих людей, играющих такую важную роль в судьбах мира, и мне вспомнились слова госпожи Родительницы: «У твердолобого комму няни из красной страны и твердолобого фигляра из Америки впервые за десять лет откроются наконец глаза, они пожмут друг другу руки и положат начало процессу отказа от ядерного оружия…»

Мучительные усилия Бога-Родителя по Спасению Мира начали приносить плоды. Ему удалось-таки смягчить сердца твердолобых руководителей. Как же должны радоваться и Бог-Родитель, и госпожа Родительница! Подумав, что нынешний год наверняка закончится мирно, я вздохнул с облегчением.

После того как половина декабря этого (1987) года осталась позади, я остро ощутил, что мне нужно побыстрее приступать к двенадцатой главе, чтобы завершить наконец работу над моими тремя книгами. Пока мне никак не удавалось сдвинуть ее с места. Поэтому я решил внимательно перечитать все предыдущие главы, заодно внося в них необходимые поправки, глядишь, тогда напишется и заключительная, двенадцатая глава. Решив так, я тут же приступил к чтению. Одновременно я прослушивал записи бесед с госпожой Родительницей, сверяясь с собственными заметками, сделанными по ходу этих бесед, — ведь я всегда отмечал в блокноте, о чем она просит меня написать…

А спустя несколько дней, вечером 20 декабря, ко мне явилась госпожа Родительница и завела разговор, очень меня взволновавший. В тот день у меня в гостях были профессор Кодайра с супругой, наверняка госпожа Родительница знала об этом, потому и пришла.

Госпожа Родительница говорила с каждым в отдельности: с четой Кодайра, со мной и с обеими моими дочерьми — Фумико и случайно зашедшей к нам в тот день Томоко. Сначала она пригласила в гостиную профессора с супругой и подробно рассказав им о том, какие мероприятия по Спасению Мира намерен осуществить ради Своих детей на земле Бог-Родитель в следующем году, передала им Его просьбу о содействии и подробно разъяснила профессору и его жене, в чем конкретно должна заключаться их помощь. Она говорила истово, страстно, четко обрисовала, к каким идеалам стремится Бог-Родитель, так что даже мы с дочерьми, бывшие при этом вроде бы сторонними наблюдателями, испытали глубокое волнение, ее пространные речи врезались в наши души, как будто были обращены непосредственно к каждому. Да иначе и быть не могло — такой светлой радостью были пронизаны ее слова.

Поговорив с супругами Кодайра, она обратилась с задушевными словами к моим дочерям и ко мне, каждого удостоив отдельной беседы. Потом, уже совершенно другим тоном, окинув взором всех перед ней сидящих, заговорила о том, как Бог-Родитель создал на Земле человека.

Ссылаясь на такие исторические документы, как «Хроника Сотворения мира» или «Сказание о Море грязи», она подробно остановилась на наиболее важных начальных этапах. И вот таким образом возникший человек, сказала она далее, пройдя длиннейший путь в миллиарды лет, создал в конце концов современное человеческое общество и живет в нем. Все эти бесконечные годы Бог-Родитель, любя и жалея всех людей, как детей Своих, косвенным образом помогал им, но ни разу до сих пор не показывался в Мире явлений сам. И только теперь, видя, что чадам его грозит опасность полного уничтожения, он решил сам сойти в Мир явлений и наметил для этого следующий (1988) год. Поэтому два года назад госпожа Родительница, следуя воле Бога-Родителя, явилась в наш мир в качестве Матери Человечества и теперь пребывает в нем, занимаясь подготовкой к Его пришествию. Да и сам Бог-Родитель в нынешнем году время от времени дает о себе знать, направляя ход Великой Уборки. В будущем же месяце исполняются сроки, тогда Бог-Родитель уже въяве снизойдет в дольний мир и займется Спасением всего Человечества, всех детей Своих, так что можно не волноваться, человечество не исчезнет с лица земли. Госпожа Родительница говорила страстно, призывая всех радоваться, а потом ласковым голосом добавила: она просит всех людей отбросить суетные помыслы и в радости проживать каждый день, все должны помнить, что они друг другу братья, и помогать друг другу. И не надо ничего бояться, ибо она. Родительница, всегда рядом, всегда оградит от бед. Если же вдруг кому-то из людей будет грозить опасность, она сама пойдет за него и в огонь и в воду… Ее речи были так трогательны, что супруга профессора Кодайры от избытка чувств ничком упала на пол и зарыдала. Ее рыдания заставили меня очнуться от мыслей по поводу сказанного лично мне и поднять глаза на госпожу Родительницу: она дивным сопрано славила Бога.

Признаться, меня так поразили обращенные ко мне взволнованные речи госпожи Родительницы — я был следующим после четы Кодайра, — что у меня просто голова пошла кругом, и я не слишком внимательно слушал то, что она говорила потом.

Вот что вкратце она сказала: Бог-Родитель ждет, что я в скором времени закончу третью книгу и тут же приступлю к написанию четвертой, пятой и шестой. Он сделает меня пятидесятилетним, чтобы я смог создать еще десятки томов, в которых в любой приемлемой для себя форме — это могут быть рассказы, стихи, эссе — буду передавать Его волю людям. «Ты понял?» — спросила она в заключение.

Эти ее слова: «Закончишь третью книгу и приступай к написанию четвертой, пятой, шестой…» — поразили меня в самое сердце.

Дело в том, что когда я, ради того чтобы написать двенадцатую главу, перечитал всю рукопись с самого начала, а потом прослушал записи своих бесед с госпожой Родительницей, стараясь понять, каким ей представляется содержание книги, у меня снова возникли большие сомнения. Мне вдруг стало казаться, что книга, мною написанная, не имеет никакого отношения ни к Иоанну, ни к тому, о чем просил меня Бог, что, вопреки ожиданиям, это просто мое очередное произведение, автором которого я сам и являюсь. Пораженный, я перечитал предыдущие две книги — «Улыбку Бога» и «Милосердие Бога», еще больше утвердился в своих сомнениях и окончательно растерялся.