Чтение онлайн

Я воспринял его слова как намек на их собственные житейские трудности и больше уже ни о чем не расспрашивал. Однако, судя по всему, зять чувствовал себя прекрасно, а ведь именно состояние его здоровья так беспокоило нас накануне его отъезда, он не казался утомленным, за столом ел за обе щеки, что бы ни подавалось, выпивал по два бокала вина, ранее ему запрещенного из-за печени.

Когда, накануне отъезда зятя в Судан, врачи предписали ему полный покой, я тайком от него решил спросить совета у госпожи Родительницы, и она мне сказала, что если он с радостью примет нынешнее назначение, то за одну ночь выздоровеет. Я не стал передавать ему эти слова, зная, что он человек неверующий, и теперь тихо радовался, видя его в добром здравии. К тому же, судя по его бодрому виду, он вполне был доволен своим нынешним положением, и у меня отлегло от сердца. И еще одно меня радовало, хотя я никому и не говорил об этом: мне казалось, я вижу перед собой доказательство того, что Бог обязательно поможет человеку, повинующемуся Его воле, вне зависимости от того, верит этот человек или нет.

Благополучно справившись со своими обязанностями, зять в бодром состоянии духа вернулся на бесплодную суданскую землю.

Уже потом, когда он уехал, я вдруг вспомнил то, что он мне рассказывал, и мысли мои невольно устремились к далекой стране близ экватора. Мне не давал покоя тот факт, что японские торговые компании в поисках сырья добрались уже до Южного Судана с его бесплодными незаселенными пустынями. Интересно, что почувствовали эти японцы, узнав, что именно там, где они готовились приступить к разработке наконец-то обнаруженного месторождения, собрались сотни тысяч умирающих от голода беженцев из соседней Эфиопии и беженцы эти, осев на бесплодной равнине, молча ждут, когда их спасут от смерти? И там же японка, судя по всему уже очень немолодая, Митико Инукаи ради спасения голодающих беженцев из Эфиопии одна борется с трудностями, превосходившими всякое воображение. Зять узнал о ее доброй воле… А поскольку все это происходило в стране, где он служит, то, естественно, затронуло и его сердце, и, наверное, он, как и любой другой японец на его месте, ощутил на себе бремя новой миссии…

В один из дней, когда я предавался таким мыслям, вскоре после обеда ко мне пожаловала госпожа Родительница.

— Спасибо, что ты каждый день с таким усердием работаешь над третьей книгой, — обратилась она ко мне. — Помнится, ты собирался написать в ней о ясиро, но я тебя остановила… И сегодня хочу объяснить почему…

Вот вкратце то, что она сказала. В последнее время восьмого, восемнадцатого и двадцать восьмого числа все больше людей собираются в доме ясиро, то есть юноши Ито, причем люди это самые разные: одни искренне хотят встать на истинный путь, других влечет к нему простое любопытство, третьи приходят прощупать — нельзя ли использовать юношу Ито в интересах собственной веры, четвертые являются шпионами какой-нибудь религиозной организации… Если я напишу о ясиро в своей третьей книге, число приходящих к нему людей, естественно, возрастет, а это чревато неприятными последствиями.

Прежде всего не исключено, что он, будучи человеком недостаточно зрелым, возомнит о себе слишком много. Возможно, усилится влияние на него других религиозных организаций, и ему придется бороться с искушением. Те же посетители, которые настроены серьезно и действительно хотят обрести истину, могут начать превозносить его пуще прежнего: ведь раз известный писатель так пишет о нем в своей нашумевшей книге, значит, он действительно великий человек… В любом случае последствия будут только негативные, так что писать о нем не стоит.

Откровенно говоря, я никогда не испытывал особого интереса к юноше Ито. Меня интересовала только госпожа Родительница, а юношу Ито я воспринимал исключительно в качестве ее посланника, не более. И когда я писал «Улыбку Бога», то даже не подумал изменить его настоящее имя, мне казалось, что это совершенно не важно.

Некоторые из тех, кто прочел «Улыбку Бога», присылали мне потом письма с просьбой сообщить им адрес юноши Ито, когда же я опубликовал вторую книгу, «Милосердие Бога», число таких читателей резко возросло, и я растерялся.

С самого начала я взял за правило не отвечать на письма читателей, поэтому и теперь никак не реагировал на подобные просьбы. Я был слишком поглощен работой над книгой, которую писал по поручению Бога, и дорожил своим временем настолько, что не позволял себе отвлекаться даже на важные для меня деловые письма. К тому же я и сам не знал его адреса. Между тем в последнее время число людей, которые, желая узнать адрес Ито, звонили мне по телефону, все увеличивалось, и я не знал, что им отвечать.

При этом я стал получать письма и от весьма серьезных читателей, которые хотели знать, реальная ли личность юноша Ито или плод моего писательского воображения. «Если он всего лишь вымышленный персонаж, — писали они, — то это сводит на нет то глубокое волнение, которое мы испытали, прочитав „Милосердие Бога“, а если он реально существующее лицо, то нельзя ли получить его адрес?» И я считал их просьбы вполне обоснованными.

Поэтому при очередной встрече я спросил госпожу Родительницу, могу ли я сообщать своим читателям адрес Ито. Она ласково ответила мне, что да, могу. И когда в тот день она закончила говорить и Ито стал поспешно собираться на свою ночную работу, я попросил, чтобы он на листке бумаге записал для меня свой адрес и номер телефона, этот листок я прикрепил рядом с телефоном.

Потом я отыскал все те письма, авторы которых интересовались адресом Ито, и ответил на них. Сообщая адрес, я каждый раз добавлял: «Родительницу можно послушать только по тем числам месяца, в которых присутствует восьмерка».

Судя по всему, кое-кто из моих давних читателей, желая послушать речи Родительницы, стал приходить в указанные дни в дом Ито, моя дочь, когда у нее не было занятий в консерватории, тоже заходила туда и потом рассказывала мне, как все происходило. Узнав о том, что у дома, в котором и десять-то человек с трудом могли разместиться, собиралось по тридцать, по пятьдесят, а то и по сто человек и людям приходилось ждать своей очереди на улице, я испытал неизъяснимое чувство ответственности за все происходящее. Тогда-то я и подумал, что, поскольку третья книга будет последней, которую я пишу по указанию Бога, я должен хоть немного написать в ней об Ито.

О нем время от времени рассказывала мне госпожа Родительница, она называла его вместилищем — ясиро. Как правило, разговоры об Ито всегда сводились к сетованиям на то, что он недостаточно еще подготовлен для своей миссии. Однажды она попросила меня стать опекуном юноши Ито и постоянно наставлять его, дабы способствовать развитию его человеческих качеств. Но и после этого я не особенно интересовался им как отдельной личностью, полагая, что его формирование связано исключительно с ролью вместилища Бога. Правда, года два я встречался с ним по меньшей мере раз в неделю как с посланником госпожи Родительницы, и, хотя мы никогда не беседовали на житейские темы, я невольно наблюдал за его манерами, за его поведением и постепенно проникся к нему симпатией, он казался мне человеком основательным, все помыслы которого сосредоточены на исполнении своего долга…

Но если уж писать о нем, то следовало познакомиться с его частной жизнью, между тем я не решался прямо расспрашивать его самого и некоторое время пребывал в растерянности, не зная, как выяснить то, что меня интересует.

И вот как-то раз ко мне зашел мой старый читатель, господин А., и повел разговор о юноше Ито. А. был членом Общества друзей Кодзиро Сэридзавы, и в последние лет десять мы встречались с ним раз в месяц на собраниях этого общества. Свое появление он объяснил тем, что у него были какие-то дела рядом с моим домом, вот он и решил по дороге зайти поприветствовать меня, но у меня создалось впечатление, что на самом-то деле он пришел нарочно, чтобы поговорить со мной об Ито.

Оказалось, что по воле случая А. возглавлял небольшое предприятие в Кавагути, городе, где жил Ито, и последние полгода трижды в месяц непременно заходил к нему послушать речи госпожи Родительницы. Рядом с домом А. жила пожилая супружеская чета по фамилии Ито, он давно поддерживал с ней добрососедские отношения и только совсем недавно узнал, что имеет дело с дедом и бабушкой юноши. Они-то и рассказали о его детстве.

Госпожа Родительница часто говорит мне: ничто в мире не происходит случайно, наверное, и этого А. ко мне прислал Бог, так или иначе то, что я от него услышал, потрясло меня.