Чтение онлайн

Когда я сказал, что хотел бы на память получить Библию на русском языке, патриарх, объяснив, что Библия печатается в небольшом количестве только в лавре, отдал мне свой единственный экземпляр.

Он проводил нас в сокровищницу лавры, там перед иконами толпились верующие, трогали их руками, гладили, поэтому я плохо видел и никак не мог оценить эти произведения.

Потом патриарх проводил нас на источник. Здесь тоже было полно верующих, особенно в том месте, где бил ключ, люди зачерпывали воду ладонями, пили ее и наполняли ею бутылки.

— Ах, ничего не поделаешь с этими суевериями! — сказала по-японски госпожа А. Я не мог ничего ответить. Простой народ в любой стране, пожалуй, одинаков.

В то время, оттого ли что я наблюдал русских со стороны, они показались мне спокойными, счастливыми людьми, и я составил себе поверхностное представление о том, что они счастливы благодаря революции.

Но вот когда пришло время возвращаться в Японию, в Союзе писателей возникли осложнения, из-за которых мне пришлось задержаться, и тут я столкнулся с ситуацией неожиданной и нелепой.

В те дни меня сопровождал по Москве ученик профессора японской литературы Московского университета госпожи А. молодой доцент Б.

Из Москвы я намеревался вылететь в Париж, но по какой-то причине целую неделю вынужден был ждать, а Б. все это время выполнял роль моего гида.

В последний день меня вместе с Б. пригласили в Большой театр — несмотря на лето, в утреннем спектакле должны были участвовать лучшие певцы, поскольку предполагались какие-то высокие гости.

Русская опера славится в мире, и я был рад приглашению; ставили популярную «Травиату».

К удовольствию Б., нам дали лучшие места. Зал был полон, потому что выступали лучшие исполнители.

Я восхищался превосходной игрой оркестра, но когда после увертюры началось первое действие, зрители вдруг начали всхлипывать. Я удивился, плакало все больше людей, в хоре плачущих голосов даже музыка тонула.

Я хотел спросить у Б., в чем, собственно, дело, но оказалось, что он тоже плачет. Да что это?

Наступил антракт, оркестранты удалились, но когда они вновь появились, слушатели опять заплакали.

Чем это объяснить? Может быть, так проявилась скрытая в душах русских, на первый взгляд выглядевших такими спокойными, их скорбь и печаль? Неужели русские настолько несчастны? Так и не найдя ответ на этот вопрос, я на следующий день улетел в Париж.

В Париже меня ожидала радость: мой товарищ, с которым некогда мы вместе вели тяжелую борьбу с туберкулезом, оказался жив и здоров. Я попал в рай, где повсюду слышалась прекрасная музыка «либертэ» (свободы), «эгалитэ» (равенства), «фратернитэ» (братства).

Однажды мой товарищ М. с улыбкой сказал:

— Революции совершались и у нас и в России, но в нашей стране народ, каждый человек в отдельности, получил при этом сокровища свободы, равенства и братства и на вечные времена создал Райский мир. А в России революцию совершила немногочисленная группа людей, стоящих наверху, они преследовали свои корыстные, эгоистичные цели, а народ пребывает в спячке, поэтому в России ад так и остается адом.

Слова его сопровождались райской музыкой с неба, тихим тенором выпевались слова, которые я когда-то слышал:

Что такое? Это мои стихи! — подумал я, и тут…

— Да, это так. — Передо мной возник гениальный Жак вместе со множеством друзей; хором напевая те же слова, они обратились ко мне:

— Успокойся! Ты сможешь жить, как человек Райского мира.

Небесный хор звучал так красиво, что я не прислушался к этим словам.

Летом этого года моя душа получила приглашение от Великой Природы: «Я совершу Великую Уборку в огромной стране, в России, и дам многим народам независимость, так что тебе надо взглянуть на это». Душа пустилась в путешествие и, опустившись на московской площади, прежде всего изумилась: множество мужчин и женщин заполнили площадь. Все это были россияне, но не те грустные и тихие, которых я видел раньше, а похожие на обычных европейцев.

Уже по одному этому я понял, что Россия изменилась, и удивился, но моей душе было некогда восхищаться столь великими переменами — она поспешила в Крым.

Потому что там был арестован президент Горбачев, который был моим братом в прежней жизни, и его жена.

Великая Природа поручила мне миссию — донести до него, что он будет спасен, если его сердце переменится и станет не высокомерным сердцем президента, а сердцем обычного человека.

И душа моя, достигнув Крыма, стала предпринимать усилия, чтобы превратить сердце Горбачева в сердце обычного человека.

Хоть на самом деле это достаточно просто, душе, испорченной властью, кажется, далось это с трудом.

Моей душе пришлось предпринять огромные усилия, чтобы довести до его сознания, что ни государство, ни народ не принадлежат ему, что он избран народом и облечен властью, хотя вообще-то он самый обычный человек, которому повезло.

Что ни говори, а человек — жалкое создание.

Итак, Горбачев изменился и поэтому, пожалуй, мог действовать снова в качестве президента. Я решил подождать его возвращения из Крыма в Москву, но тут моя душа получила приказ от Великой Природы:

— Твоя миссия окончена. Тебе следует вернуться.

— Подождите немного. Чтобы я по крайней мере увидел их отъезд из Крыма… Подождите!

— Они оба наверняка смогут уехать в Москву. Это говорит Бог. Успокойся!

— Разрешите все же побыть здесь, пока они не отправятся в Москву. Прошу!

— Нет, вскоре они оба смогут отбыть в Москву. Поспеши!

— А где же те ворота, через которые я смогу вернуться на родину?

— Глупец! Ворота для твоего возвращения — разве они не повсюду?