Книга о Небе
Шрифт:
Если душа нечиста, то и все нечисто. И послевоенное экономическое чудо не пошло Японии впрок. «В настоящее время Япония считается одной из самых богатых стран мира, — пишет писатель в „Милосердии Бога“, — многие полагают японцев счастливыми людьми… Но при этом сами японцы утратили душевную простоту и способность любить, они мечтают только о богатстве и власти, они оскудели духовно, и многие из них хуже животных. Они не задумываются о том, сколь благословенным редкостным даром является жизнь. Дети таких людей духовно обездолены и достойны жалости не менее, чем их сверстники, жившие семьдесят или восемьдесят лет тому назад… Наверное, поэтому среди современных детей так много самоубийц…»
Но, может быть, для того и явилась Мать мира, чтобы вернуть душам человечность. Притом — в каждой стране, ибо не может спастись и достичь счастья один народ, если угнетен другой. Спасая себя, спасаешь всех — в этом глубинный смысл вероучения Тэнри. И об этом возвещает Бог-Родитель устами Оя-сама. «Когда Я, Бог, объясню вам все, пробудившиеся сердца всего мира соединятся вместе». Нет зла в этом мире, его творит неразумие человека. «Просмотрев каждый уголок земли, Я не обнаружил зла». «Все вы корни и ветви одного дерева, если даже ветвь сломается, корень будет жить». И потому так важно увидеть одному другого и вместе избавиться от бед и напастей. Наверное, традиционное ощущение Основы поможет Японии быстрее восстановить свои силы. России, не привыкшей оглядываться, помнить об истоках, это сделать труднее. Но не в этом ли причина взаимного влечения наших народов: один помогает другому лучше понять себя, увидеть со стороны; так японцам помогают понять себя Достоевский, Толстой, Чехов, а русским — Мацуо Басё, Ясунари Кавабата, Кодзиро Сэридзава.
На небесном уровне сходятся родственные души, соприкасаются те силовые линии, которые незаметны на поверхности, но через них поступает энергия Неба, обуславливая духовную эволюцию, восхождение к совершенному человеку. Эти родственные души знают, что движет миром и человеческими судьбами. Разными путями идут народы к Спасению, но Бог-Родитель указал один из самых коротких: будьте искренни, ведите себя просто, естественно, будьте самими собой, ибо вы совершенны. Не мешайте Богу осуществить свой Замысел и привести всех к жизни в радости. Не лукавьте, не мудрствуйте, в душевной простоте учитесь видеть в другом родственную душу и обретете счастье. Научитесь общаться с Небом, с Солнцем, и согреются ваши сердца. Так не теряйте времени, сметите пыль, трудитесь в радости, и тогда энергия Солнца сольется с энергией вашей души, и вы увидите все новыми глазами или теми, которые дал вам Бог. Это возможно, потому что изначально человеческая душа чиста и прекрасна, как душа у ребенка. Таков Замысел Бога, и хотя люди пока идут в обратную сторону, то, что задумано Богом, не может не осуществиться. Долг писателя — сделать доступной волю Бога, чтобы открылись глаза души каждого человека.
Если в двух первых книгах трилогии Сэридзава, по его признанию, оставался «узником Бога», то, написав их, расправил крылья. Он обрел свое истинное Я, освободился даже от двойника, контролирующего его поступки. Теперь он сам стал совестью, вышел за пределы индивидуальности. Теперь он все берет на себя, помня, что Бог явился в Мир явлений в критическую минуту, чтобы провести Великую Уборку и спасти души людей, и он должен оказывать ему посильную помощь. В мире царит хаос. Во всех странах люди, стоящие у власти, погрязли в личных амбициях и обуяны жаждой власти. Поэтому простой народ не может жить в радости, как того хочет Бог. Могущественные державы участвуют в гонке ядерного вооружения, создавая угрозу миру. По чистой случайности Земля может превратиться в мертвую планету, и все живое на ней будет уничтожено. И Японию захватил денежный дурман. Политическая власть сосредоточила в своих руках уже не военную мощь, как это было до войны, а колоссальные денежные ресурсы. «Только и слышишь: „Деньги, деньги“. Люди слепо верят во власть этих самых денег».
Изменить положение и спасти мир от гибели можно лишь в том случае, если человек прозреет, почувствует в себе Божественную душу. И в этом Замысел Бога, который нужно успеть довести до сознания, пока еще есть время, пока люди не исчезли с физического плана. Возлагая надежды на писателя, Бог предоставил ему полную свободу. «По Его словам, я сумел дорасти до непосредственного диалога с Ним, и я смиренно принял Его оценку…» О третьей книге мне было сказано, что «Бог-Родитель оставляет ее на мое усмотрение, я свободен писать обо всем, что сочту нужным». Писатель счел нужным сказать главное о том, что такое человек, случайно ли его появление на Земле или он призван осуществить Божественный Замысел. И писатель приступил к своего рода «антроподицее» (если воспользоваться термином Бердяева, который писал в «Самопознании»: «Истина была для меня Богом, Истина, возвышающаяся над всем. Но и Истина может вочеловечиться»).
Каждый человек, даже если он этого не осознает, — напоминает писатель, — дитя Бога. Его тело дано ему на время. Но помимо человеческой души, которая у каждого своя, человек, не ведая того, носит в себе частицу Божьего духа. Совесть и является духом Бога, соседствующим с человеческой душой, требует от человека знаний и добродетелей, немыслимых для живущих в Мире явлений. «Однако Бог-Родитель не зря вдохнул в людей Свой дух, Он желал, чтобы человек мог подняться над своей совестью. Подняться над совестью означает… — приблизиться к Богу, стать Его вместилищем, Его наместником на земле…» Но это и есть совершенный или богочеловек — высшая форма человеческого бытия или всеобщее Благо. И эту веру в высшее предназначение человека писатель пронес через всю жизнь. Уже в романе «Мужская жизнь» он задается вопросом: «Может ли человек возвыситься настолько, чтобы почувствовать себя Богом? Может ли воссоздать идею Бога внутри себя? Вот дилемма всей моей жизни» [30] .
30
Цит. по: Кодзиро Сэридзава. Мужская жизнь // Умереть в Париже. М., 2005. Перевод Д. Рагозина.
Христиане говорят: «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом». И Христос сказал: «Царствие Божие внутри вас есть» (Лук., 17:21). Но разве Синто не есть вера в божественность человека? «Человек — дитя божества ками. Как и они, он от природы добр… С одной стороны, люди и есть ками, с другой — они должны стать ками. Человек обязан жизнью, которая священна, своим предкам и ками. Они любят и охраняют его, и человек должен быть им благодарен за свою жизнь и за их всеобъемлющую любовь» [31] . А то, что заложено в Основе, задано изначально, не может не осуществиться. Но для этого человек должен преобразиться, повернуть свое сознание от себя к другому, от поверхности жизни — к ее внутренней глубине [32] . Не испытывать терпение Космоса, исходя из своей выгоды, а жить по заповеди: возлюби брата своего, не навреди, не приноси в жертву живое себе в угоду. Но пока не изменится сознание, человек будет двигаться в противоположном направлении, вместо Небес — в Преисподнюю. Не познав Истину, не станет свободным, совершенным человеком, над которым никто не властен, и он ни над кем не властвует. Это и позволило писателю воскликнуть: «Какая радость родиться человеком!» — таким, каким замыслил его Бог. И, оставаясь в мире явлений, можно быть независимым от него, жить по законам Истинного мира, где каждый озабочен не собой, а общим благом.
31
Ono Sokyo. The Kami Way. Tokyo, 1963.
32
Вл. Соловьев говорил о перестановке центра личной жизни из себя в другого; любовь для него — «индивидуализация всеединства».
Уже «Улыбка Бога» помогла старинному другу Сэридзавы, поэту Каваи, разбить скорлупу эго и стать самим собой. Это изменило всю его жизнь. Он увидел тех, кто был рядом с ним, но кого прежде не видел; раскрепостившись, он сделал близких своих счастливыми. Значит, и земной человек может жить по законам Истинного мира, — поверяет писатель сокровенное: «Истинный мир и Мир явлений представляют собой единое целое, они как день и ночь, как две стороны одной медали, оба они — лоно великого Бога-Родителя. Получив от Бога во временное пользование тело, человек рождается в Мире явлений… Пока он живет как человек, полученное им от Бога тело болеет, стареет, умирает. Человек возвращает его, оно превращается в землю, а душа человека воспаряет в Истинный мир… Жизнь в Мире явлений есть постоянный процесс духовного совершенствования, направленный на то, чтобы сбылись чаяния Бога, продиктованные родительской любовью к людям. Став же душой и вернувшись в лоно Бога, человек продолжает совершенствоваться, но уже в Истинном мире… Когда Он возвращает душу человека в Мир явлений, та рождается заново, обретая новую плоть. Те же, кого Он оставляет при себе, продолжают жить в Истинном мире. Поэтому у человека нет смерти, есть только вера, рождение». (Не могу не сослаться на Бердяева, подтверждающего Истину, которая в разное время открывается разным людям, оставаясь той же: «Личность бессмертна, она есть единственное бессмертное, она творится для вечности. Смерть не есть прекращение внутреннего существования личности, а прекращение существования мира, другого для личности… Выход личности к полноте вечности предполагает смерть, катастрофу, прыжок через бездну». И дальше — ощущение душ ушедших: «в прошлом жили живые личности, с которыми во времени экзистенциальном у нас должна существовать связь не меньшая, чем с живыми» [33] .)
33
Цит. по: Бердяев Николай. О рабстве и свободе человека.
Таков Замысел Бога. Зачем было создавать человека, трудиться над ним множество лет, чтобы жизнь его сводилась к заботе о теле. Неизвестно, зачем родился, и неизвестно, зачем умирает, как поденка. Бог для того и наделил человека духом, чтобы душа его могла возрастать и, набирая силу, посылать помощь нуждающимся, неверующим в себя. Чтобы облегчить человеку выбор или внушить ему мысль о возможности свободы, писатель приступает к написанию книг о человеке. Их тоже три. Задача Сэридзавы — заставить человека поверить в себя.
Этому и посвящена книга «Счастье человека». Счастье в гармонии — не только людей, но и всего в этом мире. Счастье деревьев, с которых начинается повествование, невозможно, когда нарушается их естественная жизнь. Всякое искусственное вторжение, подпитка химикатами или мода на шарообразную форму лишают дерево естественной силы и красоты. Чем больше внедряется современная технология, тем хуже: теряя индивидуальные черты, теряют интерес к жизни. Так и с людьми. От химических удобрений вред дереву, от лекарств — человеку. Всякое вмешательство в естественную природу искажает Замысел Бога. Потому оказались счастливыми те пары, которые не изменили себе. Женщина остается женщиной, проявляя присущие ей черты: чуткость, нежность, искренность, озабоченность делами мужа. И он отвечает ей тем же, пусть на свой лад: помогая женщине осознать себя, найти свое призвание и тем уже доставить радость мужу. То есть счастье возможно, когда супруги видят друг в друге личность, не себя, а другого в себе, понимая его даже лучше, чем он сам себя понимает. Где любовь, там и гармония. Если в основе любовь, ни одна из сторон не будет ощущать себя ущемленной.
Есть еще один важный аспект, о котором чаще всего забывают. Гармония возможна, когда в женщине видят не только женщину, но и воплощение национальной души. Женщина дорога мужчине, когда она не отрекается от того, что унаследовано ею от предков: от культуры общения, тонкости чувств, которые прививались ей веками, придавая особое очарование [34] . Важно, чтобы мужчина мог оценить в ней эти качества, они коренятся в Основе, которая неизменна и у каждого народа своя. Значит, нужно не ломать семейную традицию, а избавить ее от однобокости — во имя блага и женщины и мужчины. Это действительно очень важно. Европейское образование хорошо, если не мешает развиваться национальной душе. Не для того время поработало над женской натурой, чтобы в процессе модернизации или глобализации она стала похожа на других, утратила свое лицо. Особенно теперь, когда женщине предстоит вернуть каждому народу национальное чувство, избавить мир от единообразия, которое делает невозможным полноценную жизнь и истинное единство или счастье людей.
34
По-моему, такой идеал воссоздан в Синко — героине повести «Умереть в Париже». Она поразила воображение французских женщин своей «японской» душой — готовностью жертвовать собой ради любимого существа, проявляя одновременно нежность и твердость, что позволило им увидеть в ней «дух харакири». Для японской женщины, видимо, не столь актуально «равноправие»: ее и так умалить невозможно, как, впрочем, и любую другую женщину, если она воплощает дух своей нации.