Чтение онлайн

Что говорить, жертва жертве рознь: бывает во благо, бывает во зло. Искупительная жертва угодна Богу. Пройдя через страдание, сердце становится сострадательным, человек преображается. Но бывает, что жертвенность губит того и другого: тот, кто постоянно приносит себя в жертву, в конце концов теряет себя, внутренне опустошается. И тот, кому приносят себя в жертву, становится беспомощным, безвольным и тоже теряет себя. Такая жертвенность, когда в человеке разрушается то, что делает его человеком, естественно противна воле Бога. Но если душа ребенка не угасала, а, напротив, закалялась, преодолевая препятствия, становилась добрее, значит, отвечала желанию Бога. Это давало уверенность. Сердце писателя не только не опустошилось, но стало чувствительным ко всякой боли. В ответ — неожиданная помощь: от школьных учителей, от преподавателей, поверивших в его дарование, от приемного отца, полюбившего его как родного сына. Что уж говорить о бабушке, которая заронила в его душу семена добра и веры в Небесную Истину. Следуя учению Тэнри, она готова была отдать последнее, давая пример сердечной щедрости.

Душевная простота и великодушие притягивали к Сэридзаве разных людей, которые становились его преданными друзьями. Сам он не помнил обид. Когда-то Ясунари Кавабата причинил ему боль, публично усомнившись в его литературном даровании. Однако Сэридзава с радостью откликнулся на просьбу Кавабаты помогать ему по делам ПЕН-клуба и выполнял любое поручение с присущим ему старанием. Ощущая почти непреодолимую разницу между ними, Сэридзава относился к Кавабате с благоговением и приложил усилия, чтобы тому дали Нобелевскую премию. Оба писателя достигли литературной славы, но они действительно были разными. Кавабата — философ Красоты. Свою философию он вверил Нобелевской речи — «Красотой Японии рожденный». Сэридзава назвал его гением. Говорят, талант попадает в труднодостижимую цель, а гений — в цель, которую не видно. Для Кавабаты Красота и есть Бог, а всякая вульгарность безбожна. Но хотя Красота — самое прекрасное, что есть в этом мире, все же красота природы, человека, человеческих отношений скорее Путь к Богу, нежели сам Господь, который есть Всё. Бог спасает и тех, кому неведома Красота, мир прекрасного. Он спасает всех и жалеет убогих, которым было не до Красоты в земной жизни. Не потому ли Кавабата утратил инстинкт жизни, что не ощущал присутствие Бога, как ощущал его Сэридзава, даже когда называл себя неверующим?

Но особенно трогательно отношение Сэридзавы к маститому писателю Симадзаки Тосону, основателю японского ПЕН-клуба. В 30–40-е годы Япония переживала не лучшие времена. Военщина, пораженная недугом шовинизма, все взяла под свой контроль. (Нам в России известно, что в тоталитарном государстве все переворачивается вверх дном, превращается в свою противоположность.) Тосон еще во времена Мэйдзи уверовал в идеалы свободы и независимости и старался следовать им не на словах, а на деле. Тосон свидетельствовал о всемогуществе воли. «Даже сейчас Тосон продолжал меня учить, что воля, если ею управляет справедливость, одолевает все препятствия». Как истинный художник, Тосон ненавидел войну и, рискуя жизнью, не подчинился требованиям военных закрыть ПЕН-клуб, видя в нем единственную возможность общения с миром. О настроении участников ПЕН-клуба позволяет судить письмо его близкого друга из Лозанны, которое Тосон чудом получил накануне 1943 года. «Япония — маленькая страна, которую называют восточной Швейцарией, и при этом она ведет в одиночку войну с мощными державами… Особенно вы, писатели, желающие мира во всем мире и стремящиеся к повышению человеческой культуры, — какой духовный опыт обрели вы в эти бедственные дни! Война должна непременно скоро закончиться, и тогда писатели всего мира смогут собраться на международный конгресс, чтобы поведать друг другу о пережитых страданиях… о том, как сделать, чтобы на земле больше не было войн».

Воплощением воли стал для Сэридзавы и названый брат — Хякутакэ. Будучи человеком военным, адмиралом флота, он и в тяжелые времена остался верен себе, не утратил ни человеческого достоинства, ни здравого смысла. Во время японо-китайской войны помог Сэридзаве выехать в район военных действий, чтобы тот увидел все своими глазами. «Японская армия ведет войну без врага, методично вырезая мирных китайцев, но если врага нет, может ли война прекратиться сама собой?.. Японские солдаты, попадая на фронт, перестают быть японцами. Многие из них превращаются в примитивных животных, хладнокровно совершающих страшные и постыдные поступки». Война уже тем страшна, что разрушает человеческое в человеке. Брат разделял убеждения Сэридзавы и предвидел трагический исход грядущей войны: «Армия замышляет ужасные вещи и, возможно, развяжет войну против всего мира».

Почему так получается, что одни теряют человеческий облик, другие нет и, рискуя жизнью, говорят правду? Не потому ли, что есть темные, неразвитые души, подверженные злу, массовому психозу, и души чистые, восходящие, которые невозможно сбить с Пути. Значит, все зависит от того, живет ли человек духовной жизнью или нет. Достаточно возвыситься душой, чтобы люди ощутили себя равными, свободными, независимыми и любили друг друга, как братья. Пример тому названый брат, которого писатель не мог забыть и молил Силу Великой Природы, когда придет время отправиться в Истинный мир, даровать ему ту же судьбу.

От человеческих дел писатель переходит к судьбе Вселенной, все более воспринимая единого Бога как невидимую Силу Великой Природы, как «ветер». Еще в «Улыбке Бога» о ясновидящей Идэ Кунико говорится: «Каждый раз, когда города Японии горели после налетов вражеской авиации, она проводила ночи в молитвах, взывала к Богу, моля Его не выжигать огнем исполненные зла души японцев». На вопрос: кому же она поклоняется в своем святилище? — ответила: «Бог — Он как ветер, Он везде, но люди не любят, когда у них нет кумира, на которого можно взирать с благоговением, поэтому я и создала святилище». На святилище надпись — «Душа Луны и Солнца».

И у писателя Бог дает о себе знать в движении энергий. Но эта энергия разумна и каким-то непостижимым образом определяет судьбы людей и народов.«…Последнее время я понял, что истинный голос Бога это… „ветер“. Ведь Бог-Родитель — огромное, беспредельное Бытие — Великая Природа… А „ветер“ — голос Бога, Его дыхание. Уразумев это, я стал прислушиваться к ветру, и это было не только невероятно увлекательно, но и чрезвычайно поучительно. Как бы я хотел внимать ветру из глубины сердца!.. Если не нравятся слова „Бог-Родитель“, „Бог“, можно думать просто — Великая Природа… Великая Природа прекрасна. Если почитать ее своей Родительницей, она обязательно ответит материнской любовью… ничего не требуя взамен. Печально, что большинство людей считают Великую Природу просто природой и не знают, что она великая Родительница».

Но, чтобы осознать Великую Природу как Силу, управляющую движением Вселенной, как силу, милосердную к нему, помогающую исполнить свое назначение, человек сам должен пробудиться. Тому, кто отбросил алчность и высокомерие, кто честен и праведен. Бог дарует неограниченные силы. Если только люди поверят в Его родительские чувства, Его любовь, для них не будет ничего невозможного. Для этого сердце человека должно обновиться, стать чистым, как у ребенка. И не важно, какой веры придерживаться, была бы вера истинной, тогда и откроются глаза души. О том же вещают посланцы Истинного мира: «Ты сам обрел сердце чистое, как у трехлетнего младенца. Вот что радует Бога». Оя-сама, радуясь его успехам, сообщает, что Бог наделил его именем «богоравный». В этом и заключался замысел Бога, как понимал его писатель, чтобы человек превзошел себя, стал безупречным, совершенным, способным делать счастливыми других, что доступно воле пробужденного. В 1990 году писатель закончил свою книгу о воле человека, чтобы приступить к следующей — «Жизнь человека».

О чем бы ни писал Сэридзава, все приобретает измерение вечности, и счастье, и воля, потому что вечна сама Жизнь. Жизнь продолжается и тогда, когда нет уже тех, кому она принадлежала. Как же можно пренебрегать, распоряжаться ею, если она дарована человеку на время, но продолжается вечно? Писатель пытается донести эту Истину до студента Минору, решившего покончить с собой. «Но когда ты пойдешь ко дну и дыхание твое прервется, твоя жизнь продолжится. Ты не знаешь, что такое жизнь, дарованная тебе Великой Природой». Искренние, идущие от самого сердца слова перевернули душу юноши. Пережив озарение, он почувствовал, что каждое дерево, каждая травинка получили драгоценный дар жизни — «богоданный дух». Даже невзрачный одуванчик привязан к жизни. Растоптанный ногой слепца, он тянется к свету, как бы в укор малодушному человеку. Воля к жизни простого цветка когда-то вдохновила писателя на стихи:

Не только природа жива, но и все то, что человек создал своими руками, потому что он вложил в это свою душу. Брошенный дом некоторое время тоскует, а потом умирает — от одиночества. Что уж говорить о человеке! По сути всё — и идеи, и учения, и религии бывают живыми и мертвыми, в зависимости от того, кто их проповедует — живые души или мертвые. Писатель не мог доверять ни одному слову пастора А., который отошел от Христа и насквозь пропитан корыстью. Те, кто верит такому пастору, не смогут узнать волю Бога и спасти свои души.

Великая Природа озабочена судьбой каждого человека, всех любя, никому не оказывает предпочтения. Только не все это понимают. Грех одного человека, поднявшего на себя руку, не может сравниться с грехом тех правителей, которые себе в угоду, из амбиций и алчности, ведут войны, лишая жизни миллионы людей, а оставшиеся теряют человеческий облик. Еще живы страшные воспоминания военных лет, и писатель не может не возвращаться к ним. «Если во время японо-китайского конфликта в диких зверей превращались почти все японские солдаты, попавшие на линию фронта, то с началом большой войны не только на передовой, но и в тылу из-за нехватки продовольствия люди потеряли человеческий облик, обезумели, одичали. Нет ничего ужаснее войны!»