Чтение онлайн

Бог, как евангельский талант, дает умение видеть душе, готовой не только принять, но и нести ответственность, приумножая в отдаче Богу и людям. Как любой Божий дар, он может быть зарыт и присвоен или приумножен в верности Господину. Желая обрести духовное видение, следует помнить, что Свет Христов, как и Слово Божие, меч обоюдоострый. Ибо Он предупреждает: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы (Ин. 9: 39). Но этим Он не лишает человека свободы, а ждет того, кто откроет свое сердце духу Его слов.

Понятно, что духовное видение невозможно вне духовной жизни. Никто из нас не станет спорить с митрополитом Антонием: «Духовная жизнь сосредоточена не в человеке, а в Боге, в Нем имеет свой источник, Им определяется, к Нему направлена». К такой жизни каждый из нас стремится в меру сил, которую определил сам своим благоразумием. Но как бы высока ни была эта мера, «чистые сердцем» обретают блаженство видеть Бога, не по заслугам, но по благодати.

Никто не может сказать, когда и в какой степени Бог наделяет подвижника даром духовного видения, но бесспорно одно. Такому избраннику открывается духовный мир невидимой реальности и красоты, он видит в нашей жизни то, что скрыто от глаз других, он слышит и понимает волю Божию и Промысл о том, что нам кажется нагромождением абсурдных событий. Он видит Небо, Божию любовь и этот взор направляет к нам, видящим только земное, и мы оживаем.

Можем ли мы научиться так видеть? По крайней мере, мы можем учиться так жить, а дальше как усмотрит Господь. И чем больше мы вчитываемся в Евангелие и вслушиваемся в Христа Спасителя, тем больше понимаем свою слепоту. Это и есть нулевой класс умения видеть. Ну а конечный отодвигается в вечность. Там мы и поймем, как, что и чему научились.

Между распятием и Воскресением три дня. Но в них вместилась главная тайна Спасения. Сбылись пророчества о Сыне Божием и о Божией Матери. О мире, который не узнал Спасителя и распял Его. О каждом из нас: народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет (Мф. 4: 16). В те минуты, когда Иисус Христос, оставленный всеми, умирал в муках на Кресте, все мироздание содрогалось в ужасе от происходящего. Солнце померкло, тьма сделалась по всей земле, земля потряслась, камни расселись, завеса в храме раздралась надвое, гробы отверзлись, многие мертвые воскресли.

А люди смотрели и молчали. Кто-то хотел увидеть чудо – не сойдет ли с Креста? Кто-то, возможно по привычке, думал: «Нет дыма без огня». Лишь женщины, которые были среди учеников Его, в ужасе взирая на Распятого, плакали, не в силах помочь умирающему Учителю. Происходило непостижимое – тварь казнила своего Творца и Спасителя, как убийцу. Человечество распинало свое достоинство. Первый Адам через свой грех непослушания принес всему человечеству смерть и ее вечное проклятие. Иисус – Второй Адам, не знавший греха, послушанием принял смерть и, Своим Божеством победив ее, принес жизнь.

Смерть об этом узнала первая. Она ощутила, что не в ее власти удержать небывалую Жертву, пришедшую в царство мрака. Всевластие смерти над миром закончилось. Жизнь оказалась сильнее. Умиравший на Кресте стал нежеланным Гостем в коридорах ее власти. Его свет и святость рассеяли тьму безысходности и лишили силы проклятие смерти над человечеством. Спустившись в ее вечные владения, Бог освятил их Своим присутствием. Печать и господство проклятия были сняты: «ад умертвися блистанием Божества».

Торжеством победы над смертью звучат слова апостола Павла: Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? (1 Кор. 15: 55). Чтобы принять в себя торжество света над тьмой, свободы над рабством, необходимо пройти рядом со Христом Его земной путь.

Апостол Павел хорошо понимал необходимость такого сопребывания в страданиях Христа. …все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса… чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его (Флп. 3: 8, 10). А в Послании к Галатам он пишет: Я сораспялся Христу (Гал. 2: 19). Он желает быть рядом не только с Воскресшим, но и с Распятым. Без намерения и усилий последовать примеру апостола Павла наше христианство останется в мечтах, в словах, во внешнем благочестии.

Когда душе становится тесно и душно в крепких объятиях своей плоти, во власти пяти ее чувств, тогда приближается момент рождения в новую жизнь. Правда, еще только как возможность и надежда. Плоть легко не сдает своих позиций. Пока жива, она будет сопротивляться настойчиво и неотступно. А значит, в течение всей нашей жизни. Для восстановления и усиления своего господства и захвата новых территорий она мгновенно использует любую передышку духовного поиска. Прав апостол: плоть желает противного духу, а дух – противного плоти (Гал. 5: 17).

Впереди долгий и прекрасный поиск и еще более прекрасное обретение самого себя и Бога. О нем говорит Иисус Никодиму: должно вам родиться свыше (Ин. 3: 7). Душа догадывается, что небесная твердь – это не то Небо, которого ей не хватает и по которому она тоскует. Она начинает искать, не зная его, прислушиваясь к собственной интуиции. В этом поиске невидимое и неведомое Небо само выходит навстречу. Душа безошибочно узнает Божие прикосновение, потому что создана Им и для Него.

Интересно, что в своем поиске и обретении истины человек, как правило, сначала не задумывается ни о распятии, ни о Воскресении. И даже долгое время его внимание не сосредотачивается на земном пути Спасителя. Сознание выхватывает поначалу из Евангелия и опыта подвижников отдельные наиболее созвучные эпизоды. Мысль скользит мимо того, что не укладывается в привычную земную логику. Встречаются и камни преткновения для нашего опыта, ограниченного земным, временным существованием.

Понятия вечности, жизни, счастья, любви, креста обозначают новую систему ценностей. Разум не может вместить, что крест – единственный путь к той жизни, о которой Учитель свидетельствует. Юноша, хотевший наследовать жизнь вечную, отошел с грустью, честно оценив свои силы и неготовность следовать за Иисусом. Благая Весть Христа, которая зовет в Царство Небесное, одних покоряет, других смущает. Но на пути к спасению стоит крест, который не обойти. Для логики и законов видимого мира весть о кресте – безумие. Для веры в Бога, всемогущество и величие Которого не совместимо с умалением, с принятием «зрака раба», крест – соблазн.

Слова и дела Христа пугают и настораживают людей и тогда, две тысячи лет назад, и сегодня. Как быть нам, читающим слова Иисуса? С одной стороны, легче – нам объяснили, как их надо понимать. Но потому же и труднее. Евангелие не учебник, а живое Слово Христа к живому сердцу человека. Поэтому объяснения отцов Церкви не отменяют собственную мысль. Они воспитывают и учат понимать Слово Божие в духе, а не в букве.

Если быть честными, слова Христа смущают нас еще больше, чем Его современников. Но у нас есть преимущество – мы живем во времена Воскресшего. А это означает, что тупика нет. Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18: 20). Христос Сам соединит знание Церкви и наше вопрошание. Мысль должна подниматься над непонятным и пугающим в проповеди Христа, доверяя, что в нужное время Он разъяснит. Необходимо в ней увидеть личность Самого Христа, Сына Человеческого. Вот почему главный ключ к слышанию Слова Божия – благоговение. «Корысть» одна – оказаться рядом с Ним и разделить Его путь, как ученик, а не как потребитель. Если потаенным желанием является получение различных благ и наград, то человек крест предлагает Христу, а себе воскресение. Но в результате лишается всего.

Ученики Христа просили воссесть одесную в Его славе. Крест и чаша Его им обещана. Иисус предупреждает сынов Зеведеевых, а с ними и нас: кто хочет быть с Ним в вечности, тому Он обещает путь, ведущий к воскресению и которым шел Сам. Тем самым Он являет особое доверие, предлагая идти вслед Ему и вместе с Ним.

Вся жизнь Иисуса была крестом и чашей жертвенной, отвергнутой любви, как и вся последующая история Его Церкви. Он не искал ни страданий, ни смерти. Напротив, Он до кровавого пота молил Отца, чтобы крест и чаша смерти миновали Его. Но такова была цена победы над смертной силой человеческого греха. Победа должна была состояться не в словах гимна, а самая что ни на есть настоящая, через страдания и богооставленность.