Чтение онлайн

И аще сперва новидится сие дело и трудновато, а егда обыкнут, то и тягости никакой не будет.

А за таким укреплением, я не нем, как бы разбойникам собиратися и станы иметь по деревням и на разбой по прежнему ездить.

И аще и в лесу соберутда, да в деревне нигде явитца им без таковых отпускных писем не можно.

А беглых салдатам и крестьянам велми будет трудно приходить к одною голового, а з женами и з детми, и с места своего тропутца будет некак, все шути их будут заперты.

Токмо надлежит указ жестокой сотским и пятидесятским и десятским предложить, чтоб они ни рядовые крестьяпя ни по коему образу никакова человека, ни белца, ни черица без такова отпуску на двор не токмо начевать, но и погретца бы отнюд не пускали, а кто понахалитца, то тех бы хватали и к суду отсылали. Такожде буде какия люди будут около деревни: обходить или по проселочным дорогам прониматца, то такожде хватать и к суду отсылать, не нотчав.

И ради печатанья тех отпускных писем всякой воевода исчислил бы, колико в уезде ево сотских и пятидесятских и колико в коем урочище их будет, велел бы добрым мастерам на всякаго сотскаго и пятидесятскаго по печати, чтобы всякая печать значила, коего уезду и коего урочища и чтоб печать с печатью сходна не была. И те печати разослать ко всем сотским и пятидесятским.

И егда кой сотской напишет отпуск, то и печать бы свою, коя ому дана, в конце того писма припечатал, а буде пятидесятской отпуск напишет, то оп бы свою и печать приложил. И егда признаютца, то все будут знать те печати и обманом никто пройти не может, потому что хотя сотские негодно будут и переменятся, а печати всегда одни будут.

Крестьянское житие скудостно ни от чего иного, токмо от своея их лености, а потом от неразсыотрения правителей и от помещичья насилия и от небрежения их.

А аще бы царскаго величества поборы расположены были по владению земли их, колнко кой крестьянин на себя пашет, и поборы бы собирали бы с них во удобное время, а помещики их изълишняго ничего с них не ималн и работы бы излишние не накладывали, но токмо и подать свою и работу налагали по владению земли их и смотрели бы за крестьяны своими, чтоб они кроме неделных и праздничных дней не гуляли, но всегда б были в работе, то никогда крестьянин весьма не оскудеет.

А буде кой крестьянин станет лежебочить, то бы таковых жестоко наказывали, понеже кой крестьянин изгуляется, в том уже пути не будет, но токмо уклонится в разбой и во иныя воровства.

Крестьянину надлежит летом землю управлять неотложно, а зимою в лесу работать, что надлежит продомашней обиход или на люди, отъчего бы какой себе прибыток получить.

А буде при дворе своем никакой работы пожиточные нет, то шол бы в такие места, где из найму люди работают, дабы даром времения своего не теряли, и тако творя, никакой крестьянин не оскудеет.

И к таковому крестьянскаго жития охранению надлежит приложить и сие, еже бы и дворы их перестроите, дабы им свободнее, и покойнее было жить, понеже от тесноты селидебные крестьянство вельми разоряетца, потому в тесноте, аще у кого о[д]ного загоритца двор, то вся деревня выгорит и иногда и одного двора не останптца. И так погарают, что у иного ни хлеба, ни скота не останетца , и от того в конечную

скудость приходят, а аще бы селидбою их не тешили, то бы гибели такой им не было.

И от такова их разорения надлежит им учинить охранение, дворы им велеть строить пространнее и не сплош двор подле двор , но с переступкою, гнездами, и улицы вделать широкий на пространных местах сажень но тритцати шириною, а где и тесно место, то тут бы менши дватцати сажен улиц не делать, того ради, аще у кого загоритца, то все бы соседи бежали отънимать. И егда меж дворов будут промешки свободные, то со всех сторон отънимать будет свободно и тем двум дворам вовсе згореть не дадут, потому что соседи по прежнему не киыутца за убором домов своих, но все будут отънимать у того, у кого загорелось.

А в нынешнем селени[и] никоими долы во время запаления соседям помощи подать не можно, поноже все мечутца за своими уборы, обаче не вси убратися могут, но у всех не без погибели бывает, И тако вен погибают, и отьтого в самую нищету приходят.

И аще великий наш государь, сожалея о крестьянстве, повелит дворы крестьянские в селех и в деревнях построить гнездами, то надлежит всем помещикам указ сказать, чтобы они как мочно, хотя не вдруг, но помаленку, а все бы дворы перестроили по два двора вместе, да два промешка мень дворами порожьжие сицевым манером.

И аще тако построено будет, то отънимать во время пожара то все стороны свободно будет и никакому двору вовсе згореть не дадут.

А егда отьправлены будут воловью писцы или межевщики, и тогда одним разом все дворы перестроить и землю им разверстать надлежит крестьянину на целой двор к колико на пол двора и на четверть двора. И по той зоиле распологать им и подаги, надлежащие в казну царскаго величества, и протше поборы по расположению, дабы всякому крестьянину сносно было, и обид убогому перед богатым не было, но всем бы уравнение было определенное по владению их.

Паки крестьянству чинитца великое разорение от разбойников, ибо, аще в коей деревне десятка два-три или и гораздо болите, а разбойников аще и не великое число придет к кому на двор и станут ево мучить и огнем жечи и пожитки ево явно на возы класть, а соседи все слышат и видят, а из дворов своих вон не выдут и соседа своего от разбойников не выручают. И такова ради порядка разбойники по своей воле чинят и многих крестьян и до смерти замучиваюти того ради не можно никакому крестьянину богату быть.

И ради охранения от такова их разорения надлежит во всех селех и деревнях указ сказать крепкой, что естьли к кому приедут разбойники, а соседи того села иль деревни на выручку соседа своего и на поимку разбойников не пойдут, то всех тех соседей бить кнутом, а что пограбят разбойники за их невыручкою, то доправить на них, соседях, сугубо.

А буде разбойников приедет много и им своею деревнею не удержать их, то тем соседям добежать в околние деревни и повестить, чтобы шли все поголовно мужики сърослые с ружьем и с крючьем и з дубьем на поимку тех разбойников.

А буде из коей деревни крестьяне не пойдут, то и тех бить кнутом и пограбленной пожиток в платеяге, то деревне, в коей разбой был, помогать.

А буде за их невыручкою до смерти кого замучат, то за голову пятьдесят рублев или и больше, колико уложено будет, доправить на всех тех, кои на выручку не пошли.

А, аще бы крестьяне жили все в одну душу, друг друга берегли бы и друг за друга стояли бы, то бы разбойникам на них и помыслить некак было, неже бы их, нагло приехав, разбить и огнем жечь. И аще бы и между собою крестьяне жили союзно и друг другу обид не чинили, то бы все крестьяне были сыти и было б житие их святое.