Книга об отце (Ева и Фритьоф)
Шрифт:
«Я только что прочел статью Нансена в „Таймc". Она прекрасно написана и, конечно, убедительна для английской публики. Конечно же, он не сказал всей правды, и Норвегия изображена в очень выгодном свете. Но даже если смотреть на дело очень придирчиво, то все равно то, о чем он говорит, не делает чести Швеции. От этого становится горько и грустно на душе.
Обвинение в нарушении обещания — серьезная вещь, особенно в глазах зарубежной публики, но, впрочем, оно близко к истине, особенно если подумать о предложении Бустрема. Поправки, внесенные в это предложение другими советниками, при условии сохранения его основных положений, оставляют такое чувство, словно мы пытаемся сгладить неприятное впечатление.
Мне кажется, наша ошибка в том, что Швеция с первого дня существования унии не ставила перед собой цели развивать ее в направлении все меньшей жестокости и находить новые формы в соответствии с новыми условиями, с тем чтобы в конце концов уния отпала сама собой. Тогда бы рядом с нами выросла страна, своими возможностями и условиями в корне отличающаяся от Норвегии 1814 года».
По обеим сторонам Кьёлена [119] долго надеялись, что кризис не приведет к разрыву. Особенно король Оскар, который был уже стар и болен. «Мне тяжело смотреть, как трудно приходится королю в этих напряженных условиях,— пишет далее принц.— Но он выносит все это с трогательной кротостью».
Доктор Свен Гедин [120] был далеко не так кроток. Он резко выступил в зарубежной прессе против Нансена, а Нансен еще резче возразил.
119
«По обеим сторонам Кьёлена...»— т. е. в Норвегии и Швеции. Кьёлен — старинное название пограничных гор между Норвегией и Швецией. Название Кьёлен сохранилось только в норвежских и шведских диалектах, однако нередко употребляется для обозначения норвежско-шведской границы.
120
Гедин, Свен (1865—1952),— известный шведский географ-путешественник, исследователь Центральной Азии, общественный деятель. В области внутренней и внешней политики придерживался реакционных взглядов, выступал против избавления Норвегии от шведской опеки, резко выступал против статей Ф. Нансена об освобождении Норвегии. Был враждебно настроен к России, вплоть до последних своих дней занимал антисоветскую позицию.
«У нас в Норвегии д-р Гедин вызвал большое удивление тем, что в своем письме, опубликованном на прошлой неделе в «Таймc», он берет под свою защиту министерство Бустрема и, следовательно, одобряет оскорбления, наносимые последним Норвегии. Совсем недавно он выступил с воззванием к шведскому народу, под которым подписались многие выдающиеся люди Швеции. В этом воззвании, в частности, говорится:
«Чтобы стать источником силы, а не причиной раздоров и слабости, союз должен найти такую форму, которая удовлетворила бы оба народа в их стремлении к независимости и при которой союз строился бы на основе обоюдного права на самоопределение».
Так когда же д-р С. Гедин говорил о соответствии со своими убеждениями — тогда ли, когда поставил свое имя под этим воззванием, которое своим содержанием направлено против линии Бустрема, или тогда, когда в зарубежной газете выступил с защитой антинорвежской политики Бустрема и ее печальных последствий?»
Ясно и честно, бескомпромиссно, по пунктам опровергал Нансен нападки Гедина, и, таким образом, выступление Гедина лишь укрепило положение Норвегии.
В этом году 17 мая было очень ответственным днем. В Христиании Нансен выступил с речью:
«Расти народ может лишь тогда, когда он берется за выполнение того дела, за которое, дорожа своей честью, не взяться нельзя, даже если оно обречено на поражение. Мы должны помнить о том, что для народа возможны несчастья большие, чем поражение.
Теперь мы поняли: что бы ни случилось, мы должны и будем защищать нашу самостоятельность и право на самоопределение в своих собственных делах, мы должны отстоять наше право или умереть за него.
Самое радостное — то, что наш народ обрел способность мыслить масштабно, не погрязая в мелочах насущных забот, что он осознал единство, которое, несмотря на различия партий, несмотря на старинные разногласия, растет и крепнет день ото дня, обрел то спокойствие и волю зрелого человека, которые стали присущи всему народу и придали нам уверенность. Стортингу, на чью непоколебимую стойкость мы полагаемся, правительству мы вверили судьбу нашей страны.
Сегодня мы можем сказать и стортингу, и правительству: действуйте спокойно, и будьте уверены в том, что воодушевление и готовность к самопожертвованию зажглись в нас не на один восторженный миг, а надолго».
Отцу помогали его друзья. Он ведь работал и днем, и ночью, и когда ему надо было приготовить речь к 17 мая, то Мольтке My помогал ему подыскивать подходящие цитаты из произведений Сивле [121] и Бьёрнсона, которые могли бы подчеркнуть всю серьезность и значимость момента.
Дальше события следовали одно за другим [122] . Уже на следующий день стортинг вынес на обсуждение проект закона о системе собственных норвежских представительств, за который единогласно проголосовали и лагтинг, и одельстинг [123] . Король Оскар, который на время своей болезни передал дела государства кронпринцу Густаву, снова взял власть в свои руки и принял на себя ответственность за отказ утвердить этот закон.
121
Сивле, Пер (1857—1904),— норвежский поэт, темы для стихов брал из саг, связывая их, однако, с проблемами политической жизни.
122
«Дальше события следовали одно за другим»— имеется в виду политический кризис 1905 г., который заключался в следующем. В начале 1905 г. норвежское правительство представило королю для ратификации новый законопроект о норвежской консульской службе. Король отказался ратифицировать данный законопроект, и норвежское правительство вышло в отставку, а когда король не принял отставки, отказалось в данном составе контрассигновать его решение. Точно такое же положение было в 1893 и 1895 гг., однако если тогда оно прошло более или менее бесследно, то на этот раз норвежское правительство использовало то обстоятельство, что король не мог найти среди норвежских министров таких людей, которые согласились бы сформировать новое правительство, согласное на сохранение унии. Обстановка в стране была такова, что такой человек сразу же был бы объявлен предателем интересов нации. На основании этого норвежское правительство заявило, что, раз король оказался не в состоянии выполнять обязанности норвежского короля, следовательно, и уния перестает существовать. 7 июня 1905 г. стортинг официально принял решение о разрыве унии. Вслед за этим решением стортинг направил адрес шведскому королю, в котором не только мотивировал разрыв унии, но и просил его оказать содействие тому, чтобы член шведского королевского дома, отказавшийся от права наследования на королевский престол Швеции, согласился стать королем Норвегии.
123
Лагтинг и одельстинг — палаты норвежского парламента. Вновь избранный норвежский парламент на своем первом пленарном заседании формирует две палаты: 1/4 депутатов избирается в верхнюю палату — лагтинг, остальные 3/4 членов стортинга составляют нижнюю палату — одельстинг. Данное разделение имеет значение только для издания законов, которые, согласно норвежской конституции, должны обсуждаться и приниматься на раздельных заседаниях палат. Законопроект считается принятым стортингом только в случае принятия его обеими палатами.
7 июня норвежское правительство передало свои полномочия в руки стортинга. И снова стортинг единогласно не принял отставки правительства. Теперь оно должно было «осуществлять те полномочия, которые находились в руках короля, с теми неизбежными изменениями, которые вытекали из того, что союз со Швецией под властью одного короля был расторгнут вследствие того, что шведский король прекратил исполнять обязанности норвежского короля». Впоследствии говорили, что короля сместили в одном придаточном предложении.
Одновременно стортинг направил королю Оскару послание с отчетом о происшедшем и с просьбой о том, чтобы один из принцев дома Бернадотов стал королем Норвегии. На следующий же день Нансен телеграфом послал в лондонскую газету «Стандарт» статью, где объяснил побуждения норвежской стороны. Заканчивалась она следующими словами:
«Так как отступать уже некуда, то мы надеемся, что шведский народ поймет, что это наилучшее решение и что разрыв унии не вызовет протеста за рубежом. Хочу прибавить, что мы не питаем зла против Швеции, и это явно подтверждается нашим желанием иметь на норвежском троне представителя дома Бернадотов».
Но Швеция сочла разрыв унии незаконным и отказалась признать его. В действительности разрыв ни для кого не явился неожиданностью, но, со шведской точки зрения, норвежцы осуществили его грубо и унизили Швецию.
Для большей части шведского народа война с соседом была немыслима. Партия социал-демократов во главе с Брантингом [124] и либеральная левая партия разделяли требования Норвегии. Об этом свидетельствует стихотворение Гуннара Веннерберга [125] .
124
Брантинг, Карл Яльмар (1860—1925),— шведский политический и государственный деятель: один из основателей и руководителей шведской социал-демократической партии. В 1920, 1921 —1923, 1924— 1925 гг. премьер-министр Швеции. Принимал активное участие в работе Лиги наций.
125
Веннерберг, Гуннар (1817—1901),— шведский поэт и композитор.
Но офицеры и партия правых, как говорила моя шведская подруга, в национальном угаре «бряцали саблями», и одно время носилось множество различных слухов. Я помню, как отец вбежал в дом с возгласом: «Теперь можно седлать лошадей!» Слава богу, дело ограничилось мобилизацией. Но и это было достаточно неприятно.
Возбуждение проявилось в обеих странах по-разному. Отец чувствовал, что в эти дни в Швеции его не очень-то жаловали. Каждое утро на столе лежали кучи вырезок из шведской прессы и писем, большей частью анонимных. В них не скупились на различные ругательства. Но все эти письма, за редким исключением, тут же отправлялись в мусорную корзину. Однако когда один шведский друг отца, которого он очень ценил, вернул ему его фотографию, отцу было неприятно. Он не испытывал ни горечи, ни раздражения — он был глубоко опечален.
Швеция не признала разрыва унии и на просьбу о том, чтобы один из Бернадотов занял норвежский трон, не ответила. И поэтому в полной секретности министр Ведел начал осторожно прощупывать почву относительно датского принца Карла.
Все зависело от того, развяжет ли Швеция войну и какую позицию займут зарубежные страны. Шведские сторонники войны были так агрессивно настроены, что для мирного разрешения конфликта необходимо было привлечь великие державы. Нансена снова послали в Копенгаген, и снова с «секретной миссией». Поначалу рассчитывали, что он отправится в Лондон, но из-за дальнейших событий эта поездка была отложена.
Маме нелегко было расставаться с отцом в это лето, но отец решил, что нам лучше уехать в Сёркье. Оба они были огорчены — отец потому, что не мог помочь нам устроиться в горах, а мама потому, что видела, как он устал и измучен, как смутно будущее. Отец старался успокоить ее. Уже 10 июля он писал ей:
«Политическая обстановка несколько спокойнее, чем ожидалось. Воинственные настроения в Швеции, поутихли, и теперь все отложено до будущего года. Пока оттуда не поступало никаких тревожных сведений.
Едва написав это, я должен был отправиться в английское консульство, где узнал хорошие вести от английского правительства. Мне сообщили, что оно использует все свое влияние для мирного разрешения нашего дела, и есть надежда, что оно вскоре будет достигнуто. Телеграмма из Лондона пришла в ответ на мое письмо, а значит, мы можем спокойнее относиться к делу и не бояться неожиданного нападения».