Чтение онлайн

После небольшой победы в Змеином ущелье, отряд Торвальда окреп и вооружился лучшим оружием из того, что было у поверженных орков.

Хаакам говорил долго и красноречиво, прежде чем тройка Громобоев из Карак-Акула решилась помочь, и эта помощь повлекла за собой первые признаки лавины. Ведь теперь новый клан рос с каждым днём, но ему предстояли естественные для любого народа проблемы.

После битвы новоприбывшие расселись в доме Хаакама, за столом. Обычно Хаакам держался спокойно, а в то напряженное время, когда вёл обездоленных гномов к этим горам, показал себя одним из самых справедливых, незашоренных старейшин.

— Не смей сейчас ворчать, славный Снорри! Не смей! — яростно процедил Хаакам и ткнул пальцем в рыжебородого гнома, старосту деревни Карак-Акула. — Все мы знаем, что нашим воинам нужны настоящие доспехи и оружие. Но и все мы знаем, что нашим женщинам, детям и мужчинам потребуются припасы.

Недовольный гомон усилился. Хаакам замахал руками, стараясь успокоить, призвать к тишине, но и сам еще не знал, что сказать этим старым ворчунам. Правда на любой случай, всегда есть хороший способ…

Хаакам подозвал молодого гнома и приказал ему разлить новоприбывшим последний бочонок пива в деревне.

Парень попытался было возразить, но Хаакам остановил его жестом.

— Если бы я не был Долгобородом, я был бы сегодня с Молотобойцем. Когда у тебя выросла длинная борода, ты начинаешь понимать, чего стоит кусок гнолленгрома (уважения), и почему нужно уважать гнома за пышность его бороды. Вот эта борода говорит тебе, что я стар, а значит мне лучше знать, и ты это тоже понимаешь, поэтому ты слушаешь мои советы, чтобы потом вырасти, став настоящим гномом, и передать свои советы следующему поколению. Запомни, гнома можно оценивать только по его бороде!

Щеки парня, только обросшие щетиной покраснели от стыда. Низко поклонившись, он быстро скрылся за дверью.

"Что за времена настали", —думалось Хаакаму. — "Нынешние гоблины измельчали и стали хлипче, да и ничего уже не делается так, как в старые добрые времена".

Однако, есть дела поважнее.

Он перевел гневный взгляд на восседающих пред ним — троицу гномов Долгобородов.

— Мы это обсудили ещё в Карак-Акуле, — медленно проговорил он, наконец. — Торвальд и его воины...

— Наши воины, — поправил Снорри.

— Нашими они были в те времена, когда ты и я могли сражаться в полную силу и были камнем, а не рваными мешками с песком! Я знаю, что ты был Железнобородом, Снорри, и защищал самые мрачные шахты Железной Скалы, вместе с бронеломами, но наше время ушло. Поэтому они воины Торвальда и не нужно забывать об этом, ради общего блага!

Снорри и другие хотели ворчать, но истинные слова Хаакама заставили их заткнуться и уткнуться в деревянный, сколоченный на скорою безобразный стол.

Бронеломы обучены сражаться в плотном строю, зажатые стенами узких тоннелей с обеих сторон. Они находят такую позицию крайне удобной для себя, и враги разбиваются об их стену щитов, словно приливные волны о скалы. Непроницаемые, непримиримые и недвижимые, бронеломы формируют непреодолимую громриловую стену, которая сдерживает тьму, изрыгающую потоки ползучих ужасов. Враги падают от ударов топоров, словно озимая пшеница под взмахами косы, а редкие контратаки не могут пробить превосходные доспехи и с лёгкостью отбиваются крепкими щитами. Вот почему Снорри мог думать лишь о хорошем доспехе и не знал других видов войны.

— Поэтому, благороднейшие Долгобороды, — продолжал Хаакам, — в первую очередь, Торвальд и его воины, непокладая рук трудятся над поиском ресурсов, которые помогут нам не умереть с голоду и построить должные укрепления для нашей быстро растущей общины.

Другой старейшина, Седогрив Белый Ус внезапно и злостно потянул себя за бороду.

— Но оружие! Доспехи! — крикнул Седогрив. — Мы не можем сражаться палками! Предки и так гневаются на нас, ведь всю нашу историю…

— Всю нашу историю дави сражались лучшим оружием в мире, и будьте уверены, старейшие, мы его получим! — В дверях показал Торвальд с орочьим мечом в руках, а за его спиной стояли прочие гномы-воины.

— Мне не в радость сражаться этим, призренный хламом гроби. Мне нужен молот, из стали, созданной руками нашим предков, но если мои воины умрут от голода, то и молот предка не стоит ни гроша. Я уверен, они согласятся с этим.

Седогрив недовольно посмотрел на Торвальда, потом хрюкнул:

— Мы старые, искалеченные былыми сражениями воины, Торвальд, — произнес он нехотя. — Мы ворчим, это наша судьба.

— Вы ворчите, благороднейшие, потому что вы Долгобороды, — сказал Торвальд и преклонился. — И ваша судьба, наставлять молодых несмышленных гномов подобных мне. Именно благодаря вам, наш народ всё ещё может сражаться.

Долгобороды переглянулись и согласно закивали, внимая истинным, твердым как сталь словам. Ведь этот молодой гном по истине прав. Случается, что даже у самых терпеливых гномов начинают сдавать нервы под постоянным градом попрёков от Долгобородов. Тем не менее, гномы сносят всё это в почтительном молчании, а другие и вовсе растут в мудрости не по годам.

— Жажда мести сжигает каждого Долгоборода, но я вижу, сегодня ты мудрее.

— А я вижу на вашем оружии ещё свежие пятна крови, — заметил Хаакам. — Ну же, какие вести из горных перевалов?

Торвальд отпустил своих воинов, а после, присел рядом с почтенными дави. Пока молодой гном разливал последнее в деревне пиво, воин поведал о том, что узнал и добыл в последнем сражении.

Судьба и удача помогли Торвальду найти несколько десятков заблудившихся гоблинов. Обвешанные мешками — до узлов забитыми золотом и прочим добром, — они попали в умелую засаду. А после плененных хорошенько пытали, хотя, это было и не к чему. Ведь гоблины по природе своей трусливы и раскололись при виде первой отрубленной башки.

— Есть больше, намного больше! — пищал один из них. — Рубило, блестяшки, броня, да-да! Мы покажем!

— И я покажу! И я! — кивали другие хлопая ушами.

Торвальд поморщился, однако сделал глоток человеческого пива.

— Конечно. После, мы убили их всех, в этот раз отринув память о чести.

Долгобороды согласно кивнули, а Снорри добавил:

— Вопросы чести гоблу не касаются! Как и все остальные вопросы гномов, кроме мести.

— И ты прав, почтенный Снорри. Коварство гоблинов не имеет границ, а потому мы поступили иначе, полагаясь на мудрость и предостережения предков…