Чтение онлайн

Перевод В. Васильева

Глины кусок, обожженный

солнцем или огнем.

Женской руки обнаженной

жест в сотворенье своем

до бесконечности длится —

не с тем, чтобы вещью прельститься,

манящей издалека,-

но, чувству доверясь охотно,

тянется он безотчетно,

как к подбородку — рука.

Мы вертим в руках изваянье

и к разгадке почти близки

их длящегося существованья,

надо только и расстоянью,

и времени вопреки

глубже и пораженней

в прошлое вперить взгляд,

сияя, — чуть просветленней,

чем год или час назад.

Перевод В. Летучего

Путник видит: сверху, как с кургана,

золото течет, блестя в пыли;

словно государства покаянно

в кучу все сокровища снесли.

Но вблизи ты, как при виде чуда,

высотой его бровей сражен,

потому что это не посуда,

и не серьги, и не перстни жен.

Разве скажет кто-нибудь, что видел,

из чего отлит, как водружен

в чашу лотоса сей желтый идол:

благ, безмолвен и невозмутим,

прикасается к пространствам он,

как ладонями к щекам своим.

Перевод В. Летучего

Наследный знак дворянства родового

запечатлен в строении бровей.

Испуг и синь в глазах, как у детей,

безропотность, но не раба немого —

поденщика и женщины скорей.

И рот как рот, большой и без затей,

не льстивый, и неправедное слово

ему претит. Открытый лоб сурово

очерчен, как у вдумчивых людей.

Все осознать как сущность не рискну;

она еще ни в радости не стала,

ни в горе цельностью, но изначала,

по признакам, уже предвосхищала

и жизненность свою, и глубину.

Перевод В. Летучего

Дворянского стареющего рода

неукротимость жесткая бровей.

А взгляд — как у испуганных детей:

в нем и смиренье есть и несвобода,

но не раба, а женщины скорей.

И рот как рот, все шире и точней

с годами; все яснее год от года

отражена в нем истины природа;

и лоб — в игре задумчивых теней.

Во всем как бы предчувствуется связь:

ибо в страданьях, в счастье, в невезеньи

ничто еще не знало обобщений,

словно случайно где-то в отдаленье

мысль о глубоком, сущем родилась.

Перевод Т. Сильман

В тех старых городках, где, как в былом,

под ним дома, как ярмарка, толпятся,

дабы, его заметив, стушеваться,

закрыть лавчонки, повелев молчком

умолкнуть дудкам, крикунам бесчинным,

взволнованно прислушиваясь к высям,-

а он стоит в своем плаще старинном,

со складками контрфорсов — независим,

не зная, что домами окружен.

В тех старых городках мы вдруг поймем,

насколько все, что льнет со всех сторон,

переросли соборы; их подъем

безмерен так же, как безмерен взгляд,

что погружен в себя самозабвенно

и ничего, что вне его, надменно

не замечает. Их судьба, как клад,

накапливалась, окаменевая,

непреходящей вечности полна,

тогда как улочки, где грязь сплошная,

случайные носили имена,

как дети — платьица: не все ль равно,

как фартук — лавочник: какой попало.

Соборы помнят все: и стон начала,

и взлет, где ярость к небесам взывала,

любовь и страсть, как хлеб и как вино,

и жалобы любви во тьме портала.

Но жизнь свой ход в курантах замедляла,

на башне эхо поступей стихало —

и смерть гнездилась в сумраке давно.

Перевод В. Летучего

Ты пронесся, мой час безвестный.

Больно ранил меня крылом.

Что мне делать с собственной песней,

с этой ночью и с этим днем?

Нет возлюбленной у меня,

ни дома, ни отчего края.

Я вещам себя раздаряю;

приглядись: в каждой вещи — я.

Перевод В. Летучего

Миг, ты ранишь меня, улетая.

Этих крыльев пагубна тень.

И замкнулись уста. Я не знаю,

что мне ночь теперь, что мне день?

Что любовь, что дом, что уют?

Я один перед целым светом,

и себя я дарую предметам,

и они меня вновь раздают.

Перевод Т. Сильман

Он поднимался из последних сил,

седей маслин, седеющих на склоне,-

и лоб, покрытый пылью, погрузил

в горячие и пыльные ладони.

Путь завершен. И впереди — конец.

Уйти — но я уже ослеп, плутая,

и как скажу я, что ты есть, отец,

когда нигде не нахожу тебя я?

Не нахожу тебя: в себе самом,

ни в камне, ни в тени маслин — ни в ком.

Я одинок, и ни души кругом.

Скорбящих утешал я, твой посол,

и ты меня и укреплял и вел,

ты — выдумка. О как мой крест тяжел!..

А после скажут: ангел снизошел.

При чем тут ангел? Нисходила ночь,

листву листая в густолистой кроне,

ученики ворочались спросонья.

При чем тут ангел? Нисходила ночь.

Подобна ста другим, что наступали

и уходили прочь.

В ней стыли камни, в ней собаки спали —

о смутная, о полная печали,