Чтение онлайн

— Полагаете, он нам покажет лабораторию? — с сомнением спросил Даниэль.

— Кузню, — поправил его магистрат. — Покажет. Если будет в настроении. Ему не жалко. И никаких тайн у него нет. Все равно он сам не понимает, как это работает.

— Милостью Змееборца, — заметил Вальтер.

— Именно, именно!

Теобальдо покосился на дверь и продолжал шепотом:

— А теперь еще и в ересь впал! В шахматы, видите ли, играет! Как же, Змееборец с ним говорит! Сам Змей Бездны, не иначе… Он вам еще не рассказывал, каким образом обрел Дар? А вы спросите…

— Но послушайте, сьер Теобальдо, — тихо произнес Даниэль, тоже косясь на дверь, — если вдуматься, этот ваш Лука просто опасен. Его же невозможно контролировать…

— То-то и оно… Мы даже прикидывали, — голос магистрата сделался еле слышным, — а не безопаснее ли будет, в интересах города… Ну, вы понимаете… Наш кондотьер уже давно зудит — да зачем нам кузнец? Кузнец нам не нужен! Особенно после того, как городской совет перестал платить воякам. Но вот в чем загвоздка, господа. Как-то пытались к Луке в дом забраться воры. Лучше не буду говорить, что с ними стало… Впрочем, вы уже видели — там на клумбе…

— А ничего, красиво смотрятся! — хмыкнул Вальтер.

— После этого мы поняли, что лучше его не трогать…

Радостно потирая руки, вернулся Лука:

— Прошу к столу!

После кабинета столовая выглядела умиротворяюще обычной: все нарядное, начищенное и накрахмаленное. Рыжие дочки хлопотали, раскладывая приборы, с кухни доносился властный голос Монны, раздающей указания служанкам. На стене над камином висело благопристойное изображение Святой Невесты в образе юной девушки с саженцем яблони в руках на фоне весеннего сада. Теобальдо взглянул на картину с одобрением. Но кузнец и тут отчудил. Отвесил Невесте поясной поклон и проорал:

— Благослови нашу трапезу, милая сестра!

— «Сестра»! — прошипел магистрат. — Если Змееборец ваш брат, так его Невеста никак вашей сестрой быть не может!

— Я зову ее так, чтобы избежать искушения, — объяснил Лука.

— Что-о?! — возмутился Теобальдо.

Даниэль, к вопросам религии в целом равнодушный, моргнул и уронил вилку. Вальтер рассмеялся.

— Ну, все же знают, как эта ситуация располагает к искушениям, когда вроде и есть родство, а вроде его и нет: невеста брата, кума, свояченица… — Лука подмигнул Даниэлю, которого при слове «свояченица» перекосило. — Но доверие моего брата Змееборца — превыше всего, и я не обману его! Ради этой благой цели, — доверительно сообщил он Теобальдо, — я вообще решил сохранять целомудрие. Это непросто, но я держусь из последних сил!

— Что несет, помилуй его Змееборец, — в священном ужасе прошептал магистрат.

Вальтер слушал и наслаждался. Даниэль покраснел и невольно покосился на вышедшую к столу хозяйку: та только плечами пожала. Видимо, привыкла и не к такому.

После сытного обеда не хотелось ни двигаться, ни разговаривать, а только подремать в теньке, однако магистрат не забыл и о делах.

— Позвольте вам напомнить, мэтр Лука, о наших гостях. Эти господа, алхимики, прибыли из самой Каррены, чтобы в наши опасные времена…

— Да-да, я помню, — Лука поднялся из-за стола. — Пойдемте, господа, в кузницу.

…Кузня располагалась на глинистом берегу Альмы в длинном, крытом черепицей каменном здании — без окон, но с дверьми в полстены. Пахло землей, сырым углем и каленым железом. У настежь распахнутой двери громоздились кучи угля и сидели на колоде двое подмастерьев, обедая колбасой и хлебом. Увидев хозяина и гостей, они сразу вскочили на ноги и, подчиняясь жесту Луки, поспешили внутрь.

— Вот… — Лука обвел руками двор. — Собственно, начинал я кузнецом — недурным, скромничать не стану. Эту кузню я унаследовал от отца и на недостаток работы никогда не жаловался. Сейчас обычные заказы выполняют мои подмастерья. Я берусь только за особые поручения, интересные мне и Змееборцу. С тех пор, как его милостью я обрел Дар, меня с головой завалили заказами. Конечно, утомительно, но порой у нас получаются такие поразительные результаты… Да вы заходите!

У Даниэля дыхание сперло от волнения и любопытства. Теобальдо пропустил его вперед, в сумрак кузни. Придворный алхимик жадным взглядом окинул темное, закопченное помещение с тяжелыми стропилами. В пышущем жаром горне, ничуть не похожем на привычный ему атанор, горел открытый огонь. Меха, наковальня, разнообразные молоты и развешанные по стенам клещи; столы и ящики, заваленные заготовками, болванки, огромные глиняные сосуды с водой… Да, все это, мягко говоря, не походило на лабораторию алхимика — уж скорее на драконью пещеру! Непривычные, тревожные запахи наводили на мысли о подземельях и кобольдах, о недрах вулкана и огненных духах… О недоступных людям местах, где все древнее, как мир, — особенно пламя.

И сам Лука изменился, войдя в кузницу. Решительным жестом надвинул заслонки на глаза, стянул нарядный кафтан, надел жесткий кожаный фартук…Тут он был на своем месте. То, что в столовой выглядело в нем смешным, здесь, в полумраке и отблесках пламени, оборачивалось значительным и жутковатым. Казалось, тут Лука становился уже не совсем человеком… Даниэль вспомнил ехидные слова Теобальдо: «Змей Бездны с ним разговаривает!» И подумал со странным трепетом, — а что, вполне может быть…

— Пушку я зачаровал, признаться, по наитию, — продолжал Лука. — Буквально Змееборец под руку толкнул, да как рявкнет в ухо: иди, разбуди дракона!

— Что?! — подскочил Даниэль.

— Дело в том, что незадолго до того наш кондотьер заказал в Молино новейшую пушку у тамошнего знаменитого оружейника Эрно. Так и называется — «Дракон»…

— Кучу денег за нее отвалили, кстати, — заметил магистрат.

— Ну, Змееборец привел меня на стену, и я буквально его рукой начертал на ее стволе Копье Света. И еще что-то произнес при этом — признаться, не помню, что именно. Кондотьер потом врал, что я был в стельку пьян, но это он от зависти — я никогда не напиваюсь… На другой день прилетел дракон. Из этой пушки его и подбили. Дракон рухнул прямо на тот берег, где Сомбра… была, — Лука запнулся и продолжал: — После этого заказы пошли потоком.

— Какие? — спросил Вальтер.

— Ясное дело, в основном на оружие…

Кузнец перешел к длинному верстаку, на котором были разложены заготовки и готовые клинки, а также элементы доспехов: панцири, наплечники, латные перчатки… Даниэль в оружии не разбирался вовсе, а потому только скользнул по клинкам равнодушным взглядом. Вальтер же рассматривал их с таким же любопытством, как раньше книги в кабинете.

— Помните, я ковал для вас меч? — спросил вдруг Лука, повернувшись к Вальтеру. — За основу я взял вот такой же, — он поднял с верстака широкий треугольный клинок. — Отличная была чинкуэда, девятидольная, длиннее обычной на ладонь… Создать клинок, убивающий драконов, — дело, в сущности, нехитрое. Есть несколько вариантов решения в зависимости от стихии дракона. Гораздо сложнее найти того, кто сумеет его применить. А мне вдобавок была поставлена непростая задача — «оружие против сильнейшего из драконов». Как же узнать, какой из них сильнейший? «Не думай об этом, брат мой, — сказал мне во сне Змееборец. — Это не твоя забота — заглядывать в будущее. Твое дело ковать. Слушай меня, и я расскажу тебе, что делать…» И знаете, какое изящное решение он предложил? Ни за что не догадаетесь! Зеркальный клинок. Абсолютное отражение! Пламя обращается против себя! Огонь режет огонь! Каково? Ибо что иное может преодолеть драконий огонь? Кстати, — он посмотрел на Вальтера, — где моя чинкуэда? Что-то я ее у вас не вижу!

— Я подарил ее брату, — ответил Вальтер сухо. — На день рождения.

— А зачем это вашему брату меч, заколдованный против драконов? — полюбопытствовал Теобальдо.

— Грег, так же, как многие юные рыцари, где-то в глубине души наверняка думает: «Эх, и чем я не Змееборец?» — усмехнулся Вальтер. — Видимо, на случай встречи со Змеем Бездны, не иначе…

— Думаете, с ним? — серьезно спросил Лука. — Змей Бездны, конечно, сильнейший из драконов — тут никто не поспорит. Но ему суждено погибнуть от руки моего брата Змееборца — уж простите, предначертанное не переписать. Попомните мои слова — ваша чинкуэда найдет свою цель. Может, самый сильный дракон в мире еще не родился, — Лука возвел железные глаза к потолку. — Грядет война. Люди и драконы сойдутся в битве — и тот, кто останется последним, и будет сильнейший! И тогда пробьет час…