Чтение онлайн

Из-за этой задержки в Европе погибло бы гораздо больше людей, а Гитлер сумел бы своими самолетами-снарядами разрушить всю южную Англию. Историк Дэвид Кан так оценивает влияние взлома Энигмы: «Это спасло жизни. Не только жизни союзников и русских, но и, благодаря тому, что война закончилась раньше, жизни немцев, итальянцев и японцев. Если бы «Энигму» не удалось взломать, то ко-го-то, кто остался жив после Второй мировой войны, могло и не быть. Это то, чем весь мир обязан дешифровальщикам; это — венец их триумфа».

И после окончания войны достижения в Блечли оставались строго охраняемым секретом. Успешно дешифруя сообщения во время войны, Британия хотела продолжать сбор разведывательной информации, не собираясь раскрывать возможности Блечли. В действительности Англия захватила тысячи шифровальных машин «Энигма» и передала их своим прежним колониям, которые, как это же казалось и немцам, полагали, что этот шифр стоек. Англичане и не собирались разубеждать их в этом, в дальнейшем запросто расшифровывая их секретные сообщения.

Тем временем правительственная школа кодов и шифров в Блечли-Парке закрылась, тысячи же мужчин и женщин, внесших вклад в создание «Ультра», были уволены. «Бомбы» демонтировали, а каждый клочок бумажки, который относился к вопросам дешифрования времен войны, был либо надежно упрятан, либо сожжен. Функции дешифрования были официально переданы только что созданной штаб-квартире правительственной связи (ШКПС) в Лондоне, которая в 1952 году переехала в Челтенхем. Хотя некоторые криптоаналитики перебрались в ШКПС, но большинство вернулось к гражданской жизни, поклявшись хранить тайну, не имея права рассказывать о своей решающей роли в победе союзников. В то время как те, кто воевал и проливал свою кровь на полях сражений, могли поведать о своих героических подвигах, те же, кто принимал участие в интеллектуальных схватках, имевших не меньшее значение, вынуждены были испытывать замешательство от необходимости уклоняться от ответов о своей деятельности во время войны. Гордон Уэлчман рассказывал, как один из молодых криптоаналитиков, работавших с ним в казарме 6, получил резкое письмо от своего старого школьного директора, который назвал его позором школы, обвинив в том, что он не на фронте. Дерек Таунт, кто также трудился в казарме 6, так оценил истинный вклад своих коллег: «Нас, может, и не было рядом с королем Генрихом в День Святого Криспина[21], но мы, разумеется, не в кроватях проводили время, и у нас нет ни малейших оснований упрекать себя за то, что мы были там, где были».

В конце концов, спустя три десятилетия молчания, в начале 70-х годов, покров секретности с Блечли-Парка был снят. Подполковник Ф.У. Уинтерботем, отвечавший за распределение разведданных «Ультра», начал изводить Британское правительство, доказывая, что страны Содружества прекратили пользоваться шифром «Энигмы» и что теперь уже ничего нельзя выгадать, скрыв тот факт, что Англия взломала его. С этим секретные службы скрепя сердце согласились и дали ему разрешение написать книгу о работе, проведенной в Блечли-Парке. Книга Уинтерботема «Операция «Ультра»», опубликованная летом 1974 года, явилась сигналом, что сотрудники Блечли наконец-то могут теперь свободно говорить о том, чем они занимались во время войны. Гордон Уэлчман почувствовал огромное облегчение: «И после войны я по-прежнему сторонился обсуждений военных событий из страха, что мог бы выдать сведения, полученные из «Ультра», а не из какого-либо опубликованного отчета… Я понял, что такой поворот дел освобождает меня от обязательств хранить тайну».

Те, кто так много сделал для победы, могли теперь получить заслуженное признание. Пожалуй, самым примечательным результатом откровений Уинтерботема было то, что Реевский осознал ошеломляющие последствия своих предвоенных достижений в борьбе против «Энигмы». После вторжения немцев в Польшу Реевский скрылся во Франции, а когда оказалась захваченной Франция, он бежал в Англию. Казалось бы вполне естественным, если бы он принял участие в работах англичан по взлому «Энигмы», но вместо этого его низвели до выполнения черновой работы с шифрами во второстепенном разведывательном подразделении в Бокс-муре, неподалеку от города Хемел-Хемпстед. Совершенно непонятно, почему такой блестящий ум не попал в Блечли-Парк, но из-за этого он совершенно ничего не знал о деятельности правительственной школы кодов и шифров. Вплоть до опубликования книги Уинтерботема Реевский понятия не имел, что его идеи явились основой для дешифрования сообщений, зашифрованных с помощью «Энигмы», на протяжении всей войны.

Для некоторых опубликование книги Уинтерботема произошло слишком поздно. Много лет спустя после смерти Аластера Деннистона, первого руководителя Блечли, его дочь получила письмо от одного из коллег: «Ваш отец был великим человеком, перед которым еще долгое время, если не навечно, останутся в долгу все, кто говорит на английском языке. И очень печально, что только немногим позволено знать, что он совершил».

Еще одним криптоаналитиком, который не успел получить общественное признание при жизни, стал Алан Тьюринг. Вместо того чтобы провозгласить его героем, его подвергли гонениям за гомосексуальность. В 1952 году, когда он заявил в полицию о краже со взломом, то по наивности открыл, что имел гомосексуальные связи. Полиции ничего не оставалось, кроме как арестовать и обвинить его согласно закону, запрещавшему гомосексуализм. Газеты сообщили о последующем судебном разбирательстве и о признании его виновным; тем самым Тьюринг был публично опозорен.

То, что хранилось Тьюрингом в тайне, теперь было выставлено на всеобщее обозрение, и его сексуальная направленность стала известна всем. Британское правительство лишило его доступа к секретным материалам. Ему запретили работать над исследовательскими проектами, связанными с разработкой компьютера. Его заставили пройти консультацию у психиатра и подвергнуться гормональному лечению, что сделало его импотентом и превратило в толстяка. В следующие два года его состояние стало крайне подавленным, и 7 июня 1954 года он вошел к себе в спальню с кувшином раствора цианида и яблоком. Двадцатью годами раньше он напевал песенку злой колдуньи: «В напиток яблоко макнешь и навеки ты уснешь». И вот теперь он был готов подчиниться ее заклинанию. Он окунул яблоко в раствор цианида и несколько раз откусил. В возрасте всего лишь сорока двух лет одни из истинных гениев криптоанализа покончил с собой.

5 Языковой барьер

В то время как британские дешифровальщики взламывали немецкий шифр «Энигма» и меняли ход войны в Европе, раскрытие американскими дешифровальщиками японского машинного шифра, известного как «Пурпурный», в не меньшей степени повлияло на события в Тихоокеанском регионе. Так, в июне 1942 года американцы сумели дешифровать сообщение, в котором в общих чертах излагался план японцев: отвлекающей атакой стянуть военно-морские силы США к Алеутским островам, что позволило бы японскому флоту овладеть атоллом Мидуэй, который и был их подлинной целью. Хотя американские корабли вроде бы оставили Мидуэй, как и предполагалось японцами, но они все время оставались неподалеку. Когда американские криптоаналитики перехватили и дешифровали приказ японцев атаковать Мидуэй, корабли смогли быстро вернуться и принять участие в одном из самых важных сражений на Тихоокеанском театре военных действий. Как сказал адмирал Честер Нимиц, американская победа при Мидуэе «была, по сути, победой разведывательной службы. Пытаясь застать врасплох, японцы были застигнуты врасплох сами».

Почти год спустя американские криптоаналитики дешифровали сообщение, в котором был указан предполагаемый маршрут посещения северных Соломоновых островов адмиралом Исороку Ямамото, главнокомандующим японским флотом. Нимиц, чтобы перехватить и сбить самолет Ямамото, решил послать истребители. Ямамото, известный своей маниакальной пунктуальностью, прибыл к месту своего назначения точно по графику, в 8.00 утра, как и было указано в перехваченном сообщении. Там-то и встретили его восемнадцать американских истребителей Р-38, которые сумели уничтожить одну из наиболее влиятельных фигур японского верховного командования.

Несмотря на то что и японский шифр «Пурпурный», и немецкий шифр «Энигма» были в конце концов раскрыты, но первоначально они обеспечивали безопасность связи, и для американских и британских криптоаналитиков оказались по-настоящему крепкими орешками. На самом деле, если бы шифровальные машины использовались как положено — без повторяющихся разовых ключей, без силей, без ограничений по установкам на штепсельной коммутационной панели и расположениям шифраторов и без шаблонных сообщений, которые приводили к появлению крибов, то вполне, вероятно, что их вообще никогда бы не смогли взломать.

Подлинная стойкость и возможности применения машинных шифров была продемонстрирована шифровальной машиной Турех (или Туре X), которая применялась в британской армии и воздушных силах, а также шифровальной машиной SIGABA (или М-43-С), которая использовалась в американских войсках. Обе они были сложнее Энигмы, обеими пользовались так, как следовало, а потому взломать их не удалось на протяжении всей войны. Криптографы союзников были уверены, что сложные шифры электромеханических шифровальных машин могут обеспечить надежную и безопасную связь. Но сложные машинные шифры — это не единственный способ обеспечения безопасности связи. И действительно, одна из наиболее надежных и стойких форм шифрования, которой пользовались во Второй мировой войне, была также одной из самых простых.