Чтение онлайн

— Господи Боже мой! — говорит Алехандро. — Я не узнал тебя… мы думали, ты…

Это непростительно, в самом деле. У Розарио не было никаких проблем с тем, чтобы узнать меня, хотя мы провели вместе не так много времени. Да и стоящая сзади Химена была бы достаточной подсказкой. Но я предпочитаю быть доброй.

— Для меня радость видеть тебя снова, Алехандро.

— Да, да, и для меня. — Он целует меня в лоб и внимательно изучает мое лицо. Он так растерян, что я почти смеюсь. — А как же насчет леди Мальфицио?

— Нам нужно многое обсудить.

Несколько раз он моргает. Потом оборачивается к собравшимся в зале и объявляет:

— Двор отпущен на сегодня.

Он ухмыляется — той самой мальчишеской ухмылкой, от которой у меня таяли ступни, и добавляет:

— Моя жена вернулась.

Он обнимает меня за плечи и сопровождает прочь из зала на фоне шепотков придворных. Он выглядит обрадованным теперь, когда выражение шока покинуло его лицо.

Если бы я знала, что чувствую я.

Я рассказываю ему кое-что о своей жизни в пустыне, о том, как мы были в плену у князя. Однако мне неловко быть рядом с ним. Несмотря на то, что вместе с фрейлинами мы живем в людской, я стараюсь покинуть Алехандро как можно скорее, сославшись на голод и изнеможение.

Он соглашается, что мне необходимо время для отдыха.

— Мы поужинаем сегодня вечером вместе, — настаивает он. — В моих покоях. Тогда сможешь и дорассказать.

В ответ я бормочу какое-то подобие согласия и позволяю ему проводить себя до моих прежних покоев. Покоев королевы. Мы идем по коридорам с оштукатуренными каменными стенами — Химена и Мара позади нас, — и я замечаю, что замок изменился. Стал светлее, свежее. Я заглядываю в коридоры и ниши, пытаясь понять, в чем же разница. Мы поворачиваем за угол, и моей ладони касается пальмовый лист.

Растения! Вот в чем дело. Они теперь повсюду. По большей части пальмы и папоротники, иногда встречаются цветы джунглей.

— Почему ты вдруг так заулыбалась? — спрашивает Алехандро.

— Цветы в горшках!

— О да, — засмеялся он. — Это началось вскоре после твоего исчезновения. Пошел слух, что ты заказала цветы для своих покоев, и все захотели сделать то же.

Мы подходим к двери. Как и в первый раз, когда Алехандро провожал меня, я чувствую себя гостем, остающимся на ночь.

Он наклоняется и целует меня в губы.

— До вечера, — говорит он. — Встретимся за ужином.

Я пытаюсь отдышаться, пока он уходит. Химена и Мара вбегают в комнату передо мной.

— О, как чудесно! — восклицает Мара.

Я закрываю дверь.

— Божественные камни, — говорю я. — Надо найти их. Прежде всего остального.

Я оглядываю комнату в поисках молодой пальмы.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Химена.

— Отец Никандро дал мне несколько Божественных камней. Старых. Я закопала их в корнях пальмы.

Моя нянюшка выглядит шокированной. Она все еще не привыкла открыто говорить о таких вещах. Но меня она больше не пугает, и я игнорирую ее, подходя к балкону, чтобы отодвинуть штору. Балкончик пуст.

— Здесь есть пальма, — голос Мары доносится эхом из комнатки.

Я вбегаю туда и осматриваю то, что она нашла.

— Это не та пальма, — говорю я. — Моя была выше, эта слишком маленькая.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, как вдруг замечаю что-то краем глаза. Плитки вокруг трубы, на которых нарисованы маленькие цветочки. Странные цветы с четырьмя желтыми лепестками и какими-то голубыми пятнышками. Мой Божественный камень отзывается согласием.

— Солнышко, это единственное растение в комнатах, — говорит Химена. — Ты уверена, что это не то?

Сердце начинает колотиться: ситуация усложняется.

— Ох, Химена, как ты не понимаешь, их тут нет. Они исчезли.

Должно быть, кто-то вторгся в мои покои, чтобы идти в ногу с последними требованиями озеленительного декора.

— Я уверена, что мы их так или иначе найдем, — говорит Химена, хмурясь и недоумевая, из-за чего я так разволновалась.

— Ты не понимаешь. Мы должны найти их сейчас, может, уничтожить их, пока сюда не пришли войска. Если анимаги достанут их прежде, чем мы, то мы проиграем войну.

Спустя несколько часов я вынуждена оставить поиски, чтобы отужинать с королем.

Его покои как раз такие, как я их себе представляла: тускло освещенные, отделанные в красных и коричневых тонах, кровать и туалетный столик из необработанного дерева, а в теплом воздухе пахнет чем-то пряным. Я сижу, скрестив ноги, на большой подушке с бахромой, лицом к нему. Расставленные на коврике тарелки, от которых поднимается жар, служат своеобразным расслабляющим барьером между ним и мной.

Я начинаю с любимого блюда Алехандро, полло-пибил — особым образом приготовленной курицы, — и запиваю первый кусок небольшим глотком охлажденного вина. Я внимательно изучаю блюда, раздумывая, какое выбрать следующим, как будто судьба Джойи зависит от этого решения. Это гораздо лучше, чем видеть, как он смотрит на меня с настойчивым интересом.

Ухмылка счастливого ребенка исчезла с его лица, ей на смену пришли усталость и озабоченность.

— Я говорил сегодня с Советом, — начинает он осторожно, когда я подношу ко рту горячий гриб, фаршированный чесноком.

— Да?

— Они считают, мы должны устроить твою коронацию как можно скорее. В связи с войной… — Его голос становится тише, а свет в глазах на мгновение меркнет. Он делает паузу и продолжает: — В связи с войной, предстоящей нам, обретение новой королевы должно поднять, по их мнению, боевой дух.

— А как ты сам думаешь? — спрашиваю я с набитым ртом.

— Я согласен.

У меня есть время обдумать ответ, пока я прожевываю и глотаю пищу.

— Когда я впервые оказалась здесь, ты просил сохранять наше супружество в тайне. Теперь же ты стремишься познать меня, как свою супругу, и сделать своей королевой. Почему?

Прежде чем ответить, он отпивает вина.

— Тогда больше политической пользы было в том, чтобы все думали, что трон королевы все еще пуст, — говорит он, но взгляд его перебегает с предмета на предмет, и вино он глотает так, будто это живая вода.

— И теперь, когда все знают, они считают, что меня надо сразу же короновать.

— Да.

— Даже Аринья?

У княгини должен был случиться удар, когда она узнала о нашем браке. Теперь мне приходит в голову, что хотя политическое преимущество могло быть весомым фактором, настоящей причиной сохранения свадьбы в тайне был тот факт, что Алехандро не мог сказать своей любовнице правду в глаза.