Ты рукой, Марруцин Азиний, левойЗа игрой и вином нечисто шутишь:Под шумок у зевак платки таскаешь.Это что ж? Остроумие? Нет, дурень,5 Ничего нет глупей и некрасивей.Мне не веришь? Спроси хоть Поллиона,Брата, он и талант отсыпать рад бы,Чтоб проделки покрыть твои, мальчишкаЗнает толк в развлеченьях и остротах.10 Значит, гендекасиллаб колких тристаПолучай иль верни платок сетабский.Нет, не сам по себе платок мне дорог —Мнемосины он дар и дружбы доброй.Он Веранием и Фабуллом прислан15 Из Иберии дальней мне на память.Я подарок друзей любить обязан,Как Веранчика милого с Фабуллом.
Хорошо ты откушаешь, Фабулл мой,Если мил ты богам, на днях со мною,Только сам принеси с собой получшеДа побольше обед, зови красотку,5 Да вина захвати и острых шуток!Если так, хорошо откушать сможешь,Драгоценный ты мой, а у КатуллаВесь кошель затянуло паутиной.Но зато от души любовь получишь10 И подарок ещё, нежней и тоньше:Ароматную мазь, моей подругеПодношенье Венер и Купидонов.Как понюхаешь, вмиг богов попросишь,Чтоб ты стал целиком, Фабулл мой, носом!
Если не был бы ты мне глаз дороже,Кальв мой милый, тебя за твой гостинецНенавидел бы я ватиниански.Что такого сказал я или сделал,5 Что поэтов ты шлёшь меня прикончить?Да накажут того клиента боги,Кто набрал тебе стольких нечестивцев!Небывалый подарок! Не иначе,Это Суллы работа грамотея.10 Что ж, оно хорошо, премило даже,Что не зря для него ты потрудился.Боги! Ужас! Проклятая книжонка!Ты нарочно её прислал Катуллу,Чтобы он целый день сидел, как дурень,15 В Сатурналии, лучший праздник года!Это так не пройдёт тебе, забавник!Нет, чуть свет побегу по книжным лавкам,Там я Цезиев всех и всех Аквинов,И Суффена куплю — набор всех ядов!20 И тебе отдарю за муку мукой.Вы же будьте здоровы, отправляйтесьВновь, откуда нелёгкая несла вас,Язва века, негодные поэты!
И себя, и любовь свою, Аврелий,Поручаю тебе. Прошу о малом:Если сам ты когда-нибудь пленялсяЧем-нибудь незапятнанным и чистым, —5 Соблюди моего юнца невинность!Говорю не о черни, опасаюсьЯ не тех, что на форуме толкутся,Где у каждого есть свои заботы, —Нет, тебя я боюсь, мне хрен твой страшен,10 И дурным, и хорошим, всем опасный.В ход пускай его, где и как захочешь,Только выглянет он, готовый к бою,Лишь юнца моего не тронь — смиреннаЭта просьба. Но если дурь больная15 До того доведёт тебя, негодный,Что посмеешь на нас закинуть сети, —Ой! Постигнет тебя презлая участь:Раскорячут тебя, и без помехиХрен воткнётся в тебя и ёрш вопьётся.
Вот ужо я вас <……..>Мерзкий Фурий с Аврелием беспутным!Вы, читая мои стишки, решилиПо игривости их, что я развратен?5 Целомудренным быть благочестивыйСам лишь должен поэт, стихи — нимало.У стихов лишь тогда и соль и прелесть,Коль щекочут они, бесстыдны в меру,И легко довести до зуда могут, —10 Не ребят, говорю, но и брадатых,Тех, которым не в мочь и ляжкой двигать.Из-за тысячи тысяч поцелуевПерестали меня считать мужчиной?Вот ужо я вас <…….>
О Колония, хочешь ты на мосту своём длинномПорезвиться и поплясать, да боишься решиться:Стар мостишко, столбами слаб, да и строен из дряни,Бедный рухнет того гляди в тину кверху ногами.5 Пусть же мост, как желаешь ты, ветхий сменится крепкимИ окажется даже впрок для священных плясаний.Я, Колония, между тем, всласть хочу насмеяться:Есть у нас гражданин один — вот кого бы охотноЯ с моста твоего швырнул с головой и ногами;10 Только там, непременно там, где болотина шире,Где зловонная гуще грязь и бездоннее тина.Больно он не остёр умом, понимает не больше,Чем в дрожащих руках отца годовалый младенец.А у глупого есть жена в лучшем возрасте жизни,15 Избалованней и нежней, чем козлёнок молочный:Вот за ней бы и глаз да глаз, как за спелою гроздью,А ему-то и дела нет, пусть гуляет, как хочет,Он лежит, не подымется, как в канаве ольшина,Чей у корня подрублен ствол топором лигурийца,20 И не чувствует, есть жена или всё уж пропало.Точно так же и мой чурбан: спит — не слышит, не видит,И не знает, кто сам он есть, и живёт он, иль мёртвый.Вот его и хотел бы я с вашей сбросить мостины —Тут, авось, уж встряхнётся он, как хлебнёт из болота25 И оставит в густой грязи непробудную спячку,Как во вмятине вязкой мул оставляет подкову.
Ты, о всех голодов отец, Аврелий,Тех, что были уже и есть поныне,И которые впредь нам угрожают,Вздумал ты обладать моим любимцем,5 И притом на виду: везде мы вместе,Льнёшь к нему и забавам всяким учишь.Тщетно. Сколько ни строй мне всяких козней,Всё же первый тебя я обмараю.Если будете вы блудить, наевшись,10 Я, пожалуй, стерплю. Но вдруг — о горе! —Будешь голодом ты морить мальчишку?Это дело ты брось, пока прилично,Или бросишь, когда замаран будешь.
Суффен, которого ты знаешь, Вар, близко, —Прелестный человек: умён, остёр, вежлив.Но он же и стихов насочинял бездну:В день выдаёт по десять тысяч строк с лишним.5 И не на палимпсесте он стихи пишет,Как водится, — папирус у него царский,На новых палках, шнур и переплёт — красны,Свинцом линован свиток и оттерт пемзой.Но почитай стихи… и где ж Суффен прежний?10 Из них глядит пастух иль землекоп серый,И до чего же страшный, не узнать вовсе.Так, значит, тот, кого мы шутником звалиИ тёртым остряком, или ещё хуже, —На деле груб, грубее мужичья, только15 Своих стихов коснётся. Для него слащеМинуты нет, когда стихи писать сядет.Как он любуется собой и как счастлив!Но все мы слабы: нет ведь никого, в ком быНе обнаружился Суффен, хотя б в малом.20 Так суждено, у каждого своя слабость.Никто не видит сам, что за спиной носит.
Фурий, раб за тобой ларца не носит,Нет клопов, пауков, тепла в жаровне,Есть родитель зато с женой, чьи зубыДаже камень, и то глодать готовы.5 Ты с подобным отцом и с этой чуркой,То есть мачехой, жить отлично можешь.Что ж тут дивного? — все вы трое здравы,И желудок варит, и не дрожите,Что ваш дом погорит иль рухнет за ночь;10 Не грозит вам злодей, вам яд не страшен,Ни иная беда, каких немало.Тело ссохлось у вас, как роговое,Иль, вернее, любого рога твёржеОт жары и от стуж, — к тому же голод!15 Не на зависть ли всем такая доля?Не потеете, не течёт из носа,И слюна не бежит, и нет мокроты.Но о том я скажу, что поопрятней,Что любой солоницы зад твой чище:20 За год десять лишь раз на низ ты ходишь,Да и какаешь ты бобом да галькой.Если ж их растирать начнёшь в ладонях,Так и пальцев себе не замараешь.Эту выгоду, Фурий, это счастье25 Не считай пустяком, не презирай их!Так каких ещё в долг тебе сто тысяч?Брось просить: и без этого ты счастлив!
Всех Ювенциев цвет, причём не толькоНыне здравствующих, но живших раньше,Даже тех, кому жить ещё придётся, —Лучше денег ты сунь сему Мидасу5 Без раба и ларца, чтоб он не думалВпредь тебе докучать своей любовью.«Разве ж он не красив?» — Красив, да толькоНи раба, ни ларца при нём не видно.Что захочется, делай с ним, но помни:10 Ни раба, ни ларца при нём не видно.
Распутный Талл, ты, неженка, нежней мозгов гусиных,Ты, мягче пуха кроличья, иль нитей паутинных,Дряблее плоти старческой, иль самой мочки уха, —И ты же, Талл, по части краж неистовее бури,5 Когда зевакам выпившим смежит богиня веки!Ты плащ мне возврати, о Талл, украденный тобою,Платок сетабский, пёстрые, узорные вифинки,Их напоказ ты выставил, как родовые, дурень!Ты из когтей их выпусти и мне верни скорее,10 Не то бока завядшие и дрябленькие руки —Дождёшься сраму! — жгучая тебе распишет плётка,И, как корабль, застигнутый жестокой бурей в море,Тогда ты под рукой моей заскачешь против воли!