Чтение онлайн

– Во!
– заорала Антоновна.
– Вот глас народа, глас божий! Маша, а ты что скажешь?

– А что?
– сказала Маша чистым и приятным голоском.
– Мне нравится.

Все вдруг сконфузились, как будто Маша взяла и громко пукнула.

– Ну, ты, это, - забормотала Антоновна, - ты гляди, все-таки мы тут против этого протестуем.

– Мы протестуем против телевидения, - Маша тряхнула волосами, которые у нее были впору в рекламе шампуней показывать.
– А это радио. Почувствуйте разницу, и наслаждайтесь.

– Гы-гы!
– только и смогла сказать Антоновна.

Старый ловелас Семен Михайлович кокетливо улыбнулся девушке, та улыбнулась в ответ. Семен Михайлович перевел взгляд на Ивана, и стало видно, что старику очень хотелось, чтобы этого парня здесь не было, потому что он все время увивался вокруг Машеньки и не давал делать это ему, Семену Михайловичу. Петр, заметив это, только головой покачал. Возникла какая-то натянутость.

Между тем вечерело, на город опускались сумерки. Вскоре подъехал автобус. Все страшно оживились, даже Оксана Арнольдовна, стали сворачивать плакаты, грузиться в машину. Петр отошел в сторонку, тоже свернул свой плакат.

– Эй, Петруша, - позвала из салона Аза Антоновна.
– Тебя подвезти? Денисыч подвезет. Тебе куда?

"А что, пусть подвезут, - подумал Петр.
– Хоть на метро сэкономлю".

И он залез в салон. Автобус тронулся, натужно завывая раздолбанным мотором. Тут же у Петра зазвонил телефон. Он достал трубку, посмотрел. Это был Алексей.

– Старик, - сказал Алексей, - ты странный какой-то номер дал. Такого автобуса не существует.

– Как это?
– пробормотал Петр, чувствуя, что в желудке становится очень холодно.

– А вот так. Был такой автобус, да. Принадлежал ПАП-3. Но разбился в автокатастрофе на Чеширском шоссе почти два года назад. Тогда еще десять человек погибло. Перевернулся, врезался в столб, короче - в лепешку. Восстановлению не подлежал, отправили на свалку.

– Да ты что?
– слабым голосом произнес Петр, искоса поглядывая на Антоновну, сидящую рядом.

– Истинная правда. С тех пор этот номер свободен, в ГАИ никакая машина под этим номером не числится.

– Ну спасибо, старик, порадовал.

Петр спрятал трубку, посидел минуту, туго соображая.

– Что, плохие новости?
– спросила Антоновна.

Она сняла платок, под ним оказались длинные темные волосы, стянутые в пучок черной резинкой.

– Да не то, чтобы плохие, - пожал плечами Петр.
– Странные какие-то.

– Вот чем я люблю мобильные телефоны, так тем, что от них не спрячешься, и не отговоришься тем, что отсутствовал на рабочем месте из-за сильного поноса. Мобильник тебя и на горшке достанет, гы-гы. Нет, конечно, можно отключить, можно. Но тогда рискуешь профукать важный звонок.

– А куда мы едем?
– тихо поинтересовался Петр, только сейчас вспомнив, что адреса своего водителю не называл. От этой мысли в желудке у него сделалось совсем нехорошо.

– И, голубчик!
– махнула рукой Антоновна.
– Сиди и не рыпайся. Привезут куда надо, высадят, и денег не спросят, гы-гы.

– Мне в Бригалево надо, - пробормотал Петр, пытаясь разглядеть что-нибудь за запотевшими стеклами.

– Так мы и едем в Бригалево!
– закричала Антоновна.
– То есть, мимо. Ты не горюй, касатик, все будет в лучшем виде. Расслабься и впитывай тепло. Ты целый день мерз, отогревайся.

Но расслабиться Петру не удавалось. Он с тоской думал, что его увезут сейчас черт знает куда, ограбят и бросят в кювет подыхать. Ищи потом автобус, сгинувший на свалке два года назад. Да, в кошельке всего сто долларов и пятьдесят рублей, но ведь убивали и за гораздо меньшие суммы.

– Что-то ты совсем приуныл, - сказала Антоновна.
– Да не грузись, никто тебя грабить не станет, нужно больно. Ты, паря, попал гораздо крупнее, да.

Антоновна смотрела на Петра тяжелым взглядом, шевелила толстыми губами, и Петр поразился происшедшей в ней перемене. Взгляд пригибал его к земле, ему хотелось спрятаться под сиденье и позвать маму.

– Да, приятель, ты попал, или, как говорили раньше, влип как муха в мед, всеми лапками. Начать с того, что ни в какой компьютерной фирме ты, Петр Валентинович, не работаешь. Ты, собственно, нигде не работаешь постоянно. Ну-ну, не надо делать таких испуганных глазок, статью за тунеядство давно отменили, гы-гы. А работаешь ты на подхвате, в трех газетах и двух журналах. Перечислять не буду, хотя могу, да. Короче, ты шпион, Петруша, а знаешь, как поступают с шпионами по законам военного времени?
– Антоновна сложила пальцы пистолетом и прищелкнула языком.
– Вот как. Ну-ну, не надо трусить. Еще в штаны наложишь. Счастье твое, что время не военное, поэтому твою судьбу будут определять в верхах.

При этом она указала, почему-то, не вверх, а вниз. Автобус, между тем, остановился, заехав в закрытое помещение, может быть, гараж. Потом машину дернуло, как бывает в лифте, идущем вниз. Спускались долго. У Петра совсем упало сердце, он глядел затравленно, глаза бегали, как у человека, впавшего в отчаяние. Он вдруг бросился вперед, намереваясь выбить лобовое стекло всем телом и бежать, бежать. Но на него навалились, оттащили, водворили обратно на сиденье. Он обмяк.

– Не суетись, касатик, - тяжело дыша, сказала Антоновна.
– Не поможет.

Она опять смотрела насмешливо, как прежде.

– Чего так испугался-то?

– На его месте любой испугался бы, - веско сказал Семен Михайлович.
– Не умеете вы, Аза Антоновна, с людьми работать.

– Я мне не за это деньги плотят, - весело отозвалась Антоновна.
– Охрана - вот мое дело, а с людями работать - это не по мне. Но, Петруша, раз уж я взяла тебя под крылышко, так мне тебя и тащить всю дорогу. У нас закон такой. Так что ты мой теперь с потрохами, гы-гы.

Водитель открыл двери, и все стали медленно выходить.

– Пошли, Петруша, пошли. Что ты, к сиденью приклеился, что ли? В штаны-таки наложил, да? Ну, вставай, вставай!

Петр поднялся на ватные ноги, кое-как вылез из автобуса. Они находились в небольшом металлическом ангаре, ровно такого размера, чтобы поместилась машина и остался проход для одного человека. Петр замешкался, его довольно невежливо подтолкнула Антоновна.

– Ну, не расклеивайся. Вряд ли тебя в расход пустят. Ты журналист, а такие нам нужны. Не горюй!

Петр вышел в дверь и невольно остановился. Он находился на решетчатом мостке под потолком огромного зала высотой с пятиэтажный дом и длиной с летное поле большого аэродрома. Сколько хватало глаз, всюду стояли рядами столы, на каждом светился компьютерный дисплей, а за ним сидел человек.