Чтение онлайн

– Это не перелом, жить буду.

Мы помогли Алексу встать, он постоянно ойкал и морщился.

– Сходили к Михеечеву, – злился я, усадив Алекса на кровать. – Тём, тебе голову надо оторвать.

– При чем здесь я?

– А кожура? Ты один у нас любитель апельсинов, и только ты бросаешь кожуру, где попало. Соображать надо! А если бы он ногу сломал.

– Не сломал же.

– К старику надо идти в любом случае, – Алекс с мольбой посмотрел на Тёмку, затем на меня. – Останусь дома, а вы идите.

– Один останешься? Офигел?! А если на тебя опять кто-нибудь охоту откроет, не-е, Вить, одного его оставлять нельзя.

– Сам знаю.

– Ничего со мной не случится.

– Не спорь, Алекс, мы должны быть уверены в твоей безопасности.

– И что предлагаете? – Алекс сник. Бездействовать, теряя драгоценное время, было непозволительно.

– За Алексом присмотрит Ирина Константиновна. – Артём выбежал из спальни. – Сейчас её позову.

– Не говори про апельсиновую корку.

– Не учи! – крикнул Артём, хлопнув входной дверью.

Баба Ира, узнав, что у Алекса ушиб, начала суетиться над ним как квочка над любимым цыплёнком. Про нас с Тёмкой она вообще забыла, что оказалось нам очень даже на руку. Незаметно ускользнув из дома, мы выбежали на улицу. Дождь закончился, ветер разогнал тучи, дышалось легко, влажный воздух был пропитан ароматом сирени, и мы, ловко маневрируя между лужами, пошли к автобусной остановке.

…Геннадий Адамович жил в старом доме, еще довоенной постройки, на третьем этаже в двадцатой квартире. Увидев Михеечева, я сначала насторожился, в голове мелькнула мысль, суть которой мне не удалось уяснить. Потом появились сомнения, я снова и снова вглядывался в лицо пенсионера, понимая, что произошла ошибка. Не может быть, чтобы стоявшему перед нами человеку перевалило за сто лет. Выглядел он намного моложе, я бы дал старику лет семьдесят-семьдесят пять.

– Простите, вы Михеечев?

– Он самый, – улыбнулся дед.

– Геннадий Адамович? – меня все ещё мучили подозрения.

– Геннадий Адамович.

– И вам сто девять лет? – ляпнул Тёмка.

Старик засмеялся, поинтересовался причиной нашего визита. Услышав, что дело не терпит отлагательств, Геннадий Адамович проводил нас на кухню – к слову, передвигался он не по-стариковски медленно, а довольно резво – усадил за стол, сам сел напротив и выжидательно посмотрел на Тёмку.

– Я вас слушаю, господа, – сказал он чуть иронично.

Тёмку назвали господином впервые, и он растерялся. А я, понимая, что Геннадий Адамович шутит, поспешил пересказать старику историю, услышанную от Алекса. Не было смысла ходить вокруг да около, время поджимало, всякие предисловия оказались бы лишними.

Михеечев разволновался. Едва я умолк, старик несколько раз громко причмокнул, из чего я сделал вывод, что у него вставная челюсть, а затем начал растирать морщинистой рукой щеки. Растирал их долго, сосредоточено, трогал шею, вставал, ходил по кухне, снова садился.

– Внук, значит, за книгой приехал? – наконец спросил он, пристально посмотрев на Артёма.

– Праправнук.

– Ну да, ну да. Задачку вы мне задали, ребятки, – проговорил Михеечев. – Ох, задачку. Сами-то вы, где живёте?

Мы назвали свой адрес, после чего Геннадий Адамович попросил озвучить номер школы и даже номер нашей районной поликлиники.

– Тогда подытожим, ребятки. Ты – Виктор Лопаткин, а ты, стало быть, Артём Лопаткин. Ясно-ясно! Ещё мне требуется ваше отчество и даты рождения.

– Зачем, Геннадий Адамович?

– Так надо, иначе не получится у нас с вами разговора, ребятки. Извините.

Пожав плечами, мы выложили о себе требуемые сведения. А Михеечев продолжал нас удивлять. Попросил выйти на улицу, подождать его у подъезда минут пятнадцать.

– Я позову вас, если всё подтвердится, – сказал он, выпроваживая нас на лестничную площадку.

– По деду давно дурка плачет, – выпалил Тёмка, когда мы вышли из подъезда. – Назовите дату рождения, номер школы, номер поликлиники, ещё бы отпечатки пальцев попросил оставить и анализ крови сдать. Точняк, Витёк, старикан в маразме. Ему больше ста лет. Жесть! Зря прокатились.

– Не факт. Он просил его подождать.

– Ну жди до второго пришествия, он, наверное, забыл про нас и спать завалился, а мы как дураки здесь до вечера проторчим.

– И всё-таки предлагаю чуток подождать.

– Как хочешь, – Артём сунул руки в карманы и начал пинать смятую жестяную банку.

Геннадий Адамович вышел во двор четверть часа спустя. Подошёл к нам, потрепал меня по волосам и, подмигнув Тёмке, сказал:

– С вами полный порядок, ребятки, вы действительно Артём и Виктор Лопаткины.

– А вы думали мы Веня и Феня Петровы?

Михеечев погрозил Тёмке морщинистым пальцем.

– Соседка с верхнего этажа работает заведующей в нашей районной детской поликлиники. Я с ней связался, она подняла ваши амбулаторные карты. Всё совпадает.

– Для чего столько суеты, мы вам сразу сказали кто мы и откуда, или есть основания нам не доверять?

– Доверяй, но проверяй.

– И как, проверили? – Артёма начал напрягать разговор с чересчур подозрительным стариком, да и я постепенно раздражался.

– Геннадий Адамович, теперь можно с вами поговорить или вас ещё что-нибудь интересует?

– Я хочу видеть Алекса Полякова.

– Это невозможно, он ногу подвернул, ему ходить трудно.

– Я никого не тороплю, поправится и, милости прошу к себе в гости, чаем вас напою, конфетами угощу. А пока, ребятки, бывайте, – Михеечев развернулся, а Артём заорал:

– Стойте! Геннадий Адамович, мы с Алексом приедем к вам через часик, идёт?

– Договорились, – кивнул старик и скрылся в подъезде.

– Я фигею, Витёк, это полный жесткач! Алекса ему подавай.

– Зачем про Полякова наврал, Алекс не сможет с больной ногой сюда приехать.

– Забудь про Алекса, нам надо узнать у старика про книгу, и сделаем мы это без помощи Полякова.

– Каким образом, ты же слышал, что он сказал.

– Слышал я его бредни, но кто мешает заменить настоящего Алекса Алексом ненастоящим, а?

– Не понял.

– Сейчас поймёшь, – Артём достал телефон, набрал номер и знаком показал мне, чтобы я помалкивал. – Привет, Серёга! Я. Ну да, в Москве, а ты тоже не уехал? Послезавтра? Класс. Слушай, Серёг, нужна твоя помощь, можешь подъехать на улицу… – Тёмка назвал адрес и довольно закивал. – Жду. Давай, пока.