Чтение онлайн

— А что? — повернулся в их сторону какой-то незнакомец, верзила с всклокоченной шевелюрой. — Человек дело говорит… Бить этих зомбей надо… неча с ними церемониться!

— Кошмар-то какой, господи, — подтвердила простоватая женщина в платке. Ее внешность была типична для жертв чрезмерной домашней и прочей работы — не старая, но выглядящая старой из-за подаренных усталостью и неустроенностью морщин. — Что творится… Защитить-то нас некому… так оно и есть…

— И то верно…

— Что ж, может быть, — хмыкнул себе под нос Рудольф.

Он и сам еще толком не знал, что ему не понравилось в этом агитаторе, — бесспорно, защищаться было необходимо, причем срочно, но все же что-то в глубине души настораживало, заставляло слушать в яркие и сильные слова предвзято.

«Наверное, я действительно оброс мхом, — одернул сам себя Рудольф. — Разумнее всего — подойти к этому парню и поговорить с ним всерьез. Такие, как он, молодые и храбрые, очень пригодятся в работе… Хотя я, кажется, догадываюсь, что именно мне не по душе: уж слишком легко бросается этот дружок словами об убийстве, о крови, о мести… Нет, решительно мне надо самому поговорить с людьми. Вот только доберусь до… Да ну его к черту!» — И расталкивая локтями стоящих вокруг людей, он неожиданно для себя самого направился к центру толпы.

— Мы не должны больше терпеть вокруг себя эту заразу, — слова и интонации оратора становились все злее. — Или мы их, или они нас!

— Верно! — закричал кто-то едва ли не на ухо Рудольфу. — Бить их надо, тварей, бить!

— Бей зомби! — задрожал воздух.

Кричали почти все. Даже облезлые кариатиды под балконом ближайшего дома, казалось, присоединились к общему крику.

— Бей констрикторов!

— Даешь оружие!

Эльвира едва поспевала в толпе за Рудольфом. Видимо, от предчувствия чего-то нехорошего или не менее потрясающего, чем сама эпидемия, ее сердце учащенно билось.

— Люди! — прорвался вдруг крик совсем другой тональности; шел он с балкона, где стояла, перегнувшись через перила, щуплая женщина с худым продолговатым лицом. — Избегайте скоплений! В условиях эпидемии это опасно: среди вас могут быть вирусоносители. Вы можете заразиться! Расходитесь быстрее по домам! Не рискуйте своим здоровьем, вы слышите? Это опасно!

Кричала она неумело, словно стесняясь высказать свое мнение в полный голос, — ей явно не хватало опыта подобных выступлений.

— Так кого же мы ждем?! Где полиция? Где наши городские власти? — заглушил ее, снова и снова повторяя на разный лад все тот же призыв, бритый. — Они кинули нас, господа, элементарно кинули! Неужели и это западло мы должны спокойно скушать?! Или, может, среди вас все же есть настоящие мужчины?

— Бей констрикторов!

— Расходитесь по домам, в толпе опасно!

От мощности общего ора барабанные перепонки у людей готовы были лопнуть.

— Бей!

— Это о-пас-но!!! — стенала на балконе женщина. — Говорю вам как врач…

— Где врачи, наконец?! Они тоже бросили нас на произвол судьбы! Только мы сами можем защитить себя, но для этого нужно оружие…

— Бей зомби!

— Как же быть? — тихо прошептал какой-то женский голос, и Рудольфу показалось, что он на миг заглушил шум все более возбуждающейся толпы. — Это ведь люди… Тоже люди, только больные.

Он обернулся и увидел глаза, полные странной, глубокой тоски, не страха, даже не боли… Они блуждали, переводя взгляд с одного искаженного яростью лица на другое, задержались, встретившись с Рудольфом, и словно исчезли, растворились, скрылись за чужими голосами и спинами, как скрылся и сам шепот.

— Сидеть сложа руки — преступление!

— Бей, бей, бей!!!

Несколько последних спин расступились, пропуская Рудольфа к опрокинутой телефонной будке. Он шагнул вперед и встал возле бритого, который сделал удивленное лицо.

— Господа! — поставленным и натренированным голосом звучно начал Рудольф. — Этот молодой человек спрашивает, чем сейчас занимаются городские власти. Я как их представитель…

Поднявшиеся в ответ на его заявление свист и шум заглушили последние слова.

Эльвира тихо ахнула и зажала рот руками.

Она никогда не принадлежала даже к низшим из власть имущих и потому прекрасно понимала, чего может захотеть в таком случае большинство. Ведь и она порой чувствовала желание кого-то побить…

Существует множество определений слова «толпа». Его дают и филологи, и психологи, и социологи, и криминологи — кто только ни приложил руку к этому делу. Одно из наиболее приемлемых определений звучит так: ТОЛПА — масса людей, характеризующаяся: 1) отсутствием организованности, 2) наличием неудовлетворенных потребностей, 3) низким культурным уровнем его членов, 4) наличием вожака… Впрочем, последнее условие не обязательно — порой толпа возникает и без оного, чтобы в конце концов такового создать. И еще одно определение толпы, также данное ученым, но слишком далеким от сопричастных к обществоведению наук — изучавшим медицину, — дает представление о том, что «это за зверь». По его мнению, толпа — это некий живой организм, живущий своими инстинктами, отличающимися от инстинктов, а стало быть, и стремлений отдельных особей, в нее входящих. Хорошенький аналог коллективного разума получается… Но и в том, и в другом определении есть общее, и общим оказывается конечный вывод: толпой можно управлять, В первом случае — хотя бы став тем самым вожаком, что пообещает удовлетворить те самые неудовлетворенные потребности, во втором — приручив это странное многоголовое и в то же время глуповатое существо. (Да не умнее ли каждая клетка человеческого организма всего тела в целом? Как знать…)

Таких определений у полковника Хорта в небольшом блокноте набралось около восьмидесяти (компьютеру он не доверял и потому по старинке все важное записывал на бумаге одному ему известным шифром), и в каком бы обличье не предстало перед ним это коллективное существо, или сообщество, или… — да мало ли как его еще обзывали! — к встрече с ним он был готов уже давно. Повергающая иного в ужас, она вызывала у полковника довольную улыбку.

Толпа, ожидавшая его у входа, не была исключением. Даже наоборот — именно она являлась той его толпой, ради которой он, вопреки своей нелюбви к чтению, просиживал свободные часы в библиотеках. Это ее он должен был повести в скором времени, это она должна была стать его силой и залогом успеха.

Полковник Хорт остановился на верхней ступеньке широкой официальной лестницы, позволяя разноцветной журналистской стайке самой подняться ему навстречу.

Со стороны города дул довольно ощутимо свежий ветерок; если бы не короткая стрижка, полковник выглядел бы сейчас еще романтичнее, чем писали о нем газеты, — ему были бы очень к лицу летящие по ветру пряди волос.

— Что сказал президент?

— Будет ли принято чрезвычайное положение?

— Есть ли у нас надежда? Насколько велика угроза на сегодня?

Вперед высунулась плосколобая видеокамера с объективом, отливающим всеми цветами радуги, как мыльный пузырь.

Полковник Хорт сдержанно отмахнулся и строго сдвинул брови.

— Я отвечу на все ваши вопросы, но, скорее всего, не здесь. — Его голос звучал ровно и гладко, ничто не выдавало охватившего его волнения. «Дождался!» — К сожалению, я должен вас разочаровать, как разочаровался и сам в способности нашего правительства принимать действительно решительные меры. Да, его методы были хороши в стабильной ситуации, когда все идет гладко, — теперь же нашему президенту нелегко переключиться к решительным действиям. Это все, что я могу сейчас сказать. Мне остается добавить лишь то, что с этого момента ответ на вопрос «Выживет ли человечество?» зависит от вас. Если вы поддержите меня в том, что кому-то может показаться нарушением закона и конституции, я гарантирую, что зараза будет остановлена. В то же время я подчеркиваю, что наши законы не виноваты в своей нежизненности — они тоже были хороши вчера. Но сегодня у нас — сегодня!..