Чтение онлайн

— Да, без предупреждения, — ответил Хансен. — Я практически не выходил из дома, сидел в своей комнате и рисовал. Люк пришел без звонка, и моя мать его впустила.

Хансен вновь принялся крутить в руках бокал.

— Чего хотел Люк? — спросил Майло. Хансен бессмысленно посмотрел на него.

— О чем вы говорили, Николас?

— Он выглядел ужасно, — покачав головой, пробормотал Хансен. — Растрепанный, грязный — от него ужасно пахло. Я не понимал, что происходит. Потом Люк сказал: «Ник, дружище, ты единственный мне помогал, мне снова нужна твоя помощь». Сначала я подумал, что какая-то девушка забеременела от него и он хочет, чтобы она избавилась от ребенка. «Что я могу для тебя сделать?» — ответил я. И тут он разрыдался. Люк раскачивался, сидя на стуле, всхлипывал и повторял, что все пропало.

Хансен поднял бокал.

— Могу я налить себе еще? Майло повернулся ко мне.

— Бутылка на кухонном столе. Мы с Николасом подождем здесь.

Я зашел на кухню и налил в бокал на два пальца солодового виски из бутылки, стоявшей на столике. Желтые стены, старые белые бытовые электроприборы, металлический стол, пустая сушилка для посуды. Я открыл холодильник. Пакет с молоком, запотевшая пачка бекона, миска с затвердевшей овсяной кашей. И никаких запахов пищи, лишь легкий аромат камфары. Полупустая бутылка виски. Николас Хансен равнодушно относился к пище, он был одиноким алкоголиком.

Когда я вернулся в комнату, оказалось, что Майло с равнодушным видом просматривает записи в своем блокноте, игнорируя Хансена, который застыл в неподвижности. Я вручил ему бокал, он тут же вцепился в него и сделал большой глоток.

— Люк разрыдался, — напомнил Майло.

— Я спросил, что случилось, но вместо ответа Люк вытащил сигарету с марихуаной и попытался ее закурить. Я вырвал сигарету у него из рук и спросил: «Ты что это вытворяешь?» Вероятно, я говорил довольно резко, поскольку он сжался и ответил: «О, Ник, мы попали в настоящую задницу». И после этого он все рассказал.

Хансен допил второй бокал виски.

— Продолжайте, — предложил Майло.

Хансен посмотрел в пустой бокал, словно рассчитывая что-то найти на дне, но покачал головой и поставил бокал на журнальный столик.

— Он рассказал мне, что у них была грандиозная вечеринка, где-то в Бель-Эйр, в пустом доме…

— Кому он принадлежал?

— Он не сказал, я не спрашивал, — ответил Хансен. — Я не хотел знать.

— А почему? — спросил Майло.

— Потому что переехал и давно забыл о них…

— Что Чепмен рассказал о вечеринке? — резко спросил Майло.

Хансен молчал. Он отвел глаза в сторону. Мы ждали.

— О Господи! — пробормотал он.

— Да, действительно, — сказал Майло. Хансен схватил бокал.

— Мне бы не помешало…

— Нет, — резко возразил Майло.

— На вечеринке была убита девушка. Мне необходимо выпить.

— Как звали девушку?

— Я не знаю!

Радужная оболочка глаз Хансена стала влажной, напомнив мне болотную зыбь.

— Вы не знаете, — повторил Майло.

— Люк лишь сказал, что ситуация вышла из-под контроля, все ужасно надрались и принялись выделывать разные штуки с девушкой, а потом все потеряли голову — а девушка вдруг оказалась мертвой.

— Выделывать разные штуки, — угрюмо повторил Майло. Молчание.

— Вдруг? — не унимался Майло.

— Так он сказал, — пробормотал Хансен.

— А от чего произошла эта нежданная смерть, Ник? Хансен прикусил губу.

— Ну, давай! — рявкнул Майло.

Хансен вздрогнул и вновь принялся крутить в пальцах бокал.

— Пожалуйста — я не знаю, что произошло, — Люк не знал, как это получилось. В том-то все и дело. Он был смущен, потерял чувство реальности.

— А что он рассказал о девушке?

— Он сказал, что Вэнс ее связал, и они с ней развлекались, а потом вдруг потекла кровь. Кровавая сцена, как в фильмах ужасов, которые мы часто смотрели, когда учились в школе. «Намного хуже, Ник, — сказал Люк. — Это намного страшнее, когда кровь течет по-настоящему». Мне стало тошно, и я сказал: «Какого черта, о чем ты говоришь?» А Люк продолжал лепетать что-то невнятное, постоянно повторяя, что они попали в настоящую задницу.

— Кто?

— Они все. «Королевская рать».

— А имя девушки он так и не назвал?

— Он сказал, что никогда ее раньше не видел. Ее знал Вэнс, он ее заметил и притащил. В буквальном смысле. Положил на плечо и принес в подвал. Она почти ничего не соображала.

— В подвал дома, в котором была вечеринка?

— Да, именно там они… развлекались с ней.

— Развлекались с ней, — повторил Майло.

— Я стараюсь точно повторять то, что говорил Люк.

— А Люк принимал участие в изнасиловании? Хансен пробормотал что-то невнятное.

— Повторите, — резко приказал Майло.

— Он не знал наверняка, но потом сказал, что, наверное, да. Он и сам плохо соображал — был под кайфом. Как и все остальные. Он плохо помнил подробности, только повторял, что это было настоящим кошмаром.

— Особенно для девушки, — заметил Майло.

— Я не хотел ему верить, — продолжал Хансен. — Я приехал из Йеля всего на десять дней. Мне совсем не хотелось слушать бредовые истории Люка. И я пришел к выводу, что случившееся ему просто приснилось — нечто вро; галлюцинации. К тому же Люк постоянно был под кайфо?

— Вы говорили, что он просил вас о помощи. О како помощи шла речь?

— Он не знал, что ему делать. А мне самому тогда был двадцать два года — какой совет я мог ему дать? — Пальщ Хансена вцепились в бокал. — Он выбрал ужасно неудач ный момент для визита. Специалисты говорили, что у мен есть талант, и мне удалось достойно поговорить с отцом. 1 то время мне были совсем не нужны всякие… ужасы. Я име. право не принимать в этом участия. И не понимаю, почем вы полагаете…

— И вы просто отмахнулись от него, — заявил Майло. –Что вы сказали Люку?

— Нет, не так, — возразил Хансен. — Я не отмахивался а предложил Люку пойти домой и проспаться. И еще я сказал, чтобы он ничего никому не говорил. Пообещал все обдумать и связаться с ним.

— Он вас послушался? Хансен кивнул:

— Мои слова… он хотел услышать именно их. Люк поблагодарил меня. После того как он ушел, я сказал себе, что он перебрал наркотиков. Я ужасно хотел забыть о том, что он мне наболтал. В тот год со мной произошло одно удивительное событие — я начал заниматься живописью. Моим учителем стал эмигрант из Австрии, чудом избежавший смерти в нацистском лагере. Он рассказывал чудовищные истории об уважаемых гражданах, которые утверждали, будто они не знали о том, что происходило вокруг. Он называл их лжецами. В Вене все радовались, когда Гитлер пришел к власти, и закрывали глаза на творившиеся вокруг ужасы.