Чтение онлайн

Если такой ответ и показался миссис Нивенс подозрительным, виду она не подала.

Олив осушила стакан лимонада одним глотком и со стуком поставила его на стол.

– Мне, наверно, пора иди домой, надо помочь с обедом.

Женщина потянулась забрать пустой стакан. На мгновение ее ладонь без перчатки мелькнула в луче солнечного света, и Олив, опустив взгляд, заметила, что кожа миссис Нивенс выглядит как-то странно. Она еще даже успела задуматься, в чем же дело, как соседка резко отдернула руку обратно в тень, а потом поднялась. Глаза ее пронзили девочку, будто две сосульки.

– До свидания, Олив, – сказала миссис Нивенс таким тоном, что та вскочила на ноги и отпрянула. – Удачи в поисках… того, что ты ищешь.

К тому времени, как эти слова до нее дошли, Олив уже стояла по другую сторону сиреневой изгороди. «Того, что ты ищешь?..» Выходит, миссис Нивенс не поверила истории про карбункул. Или карбюратор. Или про что еще она ей наплела. Одно точно – что-то необычное есть в этой миссис Нивенс. Куда более необычное, чем привычка огородничать в туфлях на каблуках.

Олив двинулась по тенистой, заросшей лужайке, не сводя глаз с множества окон, которые пялились на нее со стен старого каменного дома. Она так увлеклась этой игрой в гляделки, что не заметила взъерошенного кудрявого мальчишку, пока чуть не врезалась в него.

– Привет, – спокойно сказал Резерфорд в ответ на испуганный писк Олив.

– Ты что делаешь в моем дворе? – спросила она и попятилась, но ее остановили кусты сирени. Они с Резерфордом были почти одного роста, так что избежать его пристального взгляда из-за захватанных стекол очков было очень трудно.

– Тебя ищу, естественно, – ответил Резерфорд. – Мне по почте только что школьное расписание пришло, и я подумал, что можно сравнить и посмотреть – вдруг у нас с тобой будут общие уроки.

– Уже пришло? – Олив бросила тревожный взгляд на листок бумаги, зажатый в длинных, испачканных краской пальцах Резерфорда. – Но до школы же еще несколько недель!

– У меня в первом семестре история Америки, испанский, математика, рисование и физика, – зачастил мальчик. – Жалко, конечно, что физика, а не геология или биология. Даже ботаника была бы полезней для моей предполагаемой будущей карьеры, но, видимо, такой выбор дают только в старших классах… – продолжал тараторить он, переминаясь с ноги на ногу.

Какой бы ужасной ни была мысль о школе, сейчас она не могла вытеснить из головы Олив другие мысли. Окна большого каменного дома снова притянули ее внимание, взгляд заскользил от одной комнаты к другой: запотевшее окно кухни, витражное – столовой, прозрачные шторы ее собственной спальни, маленький круглый иллюминатор на чердаке. Где-то там, за одним из этих пристально глядящих окон, пряталось то, что она искала.

– Так ты нашла? – внезапно спросил Резерфорд.

Девочка подскочила от удивления. Секунду она была уверена, что он прочитал ее мысли… но, возможно, он прочитал всего лишь выражение ее лица.

– Что нашла? – настороженно уточнила она.

– Гримуар, – сказал мальчик, переступая с ноги на ногу все энергичнее. – Ты закончила искать в библиотеке?

Олив колебалась. Одно тревожное обстоятельство, которому она не уделила должного внимания раньше, слишком завороженная предвкушением волшебной находки, сейчас выскочило на первый план, словно дорожный рабочий, размахивающий знаком «СОБЛЮДАЙТЕ ОСТОРОЖНОСТЬ!»

– А почему тебе это так интересно? – медленно спросила она наконец. – И вообще, откуда ты знаешь про гримуары?

Резерфорд недоуменно моргнул:

– В каком смысле?

– В таком: откуда ты знаешь, что мне надо искать книгу заклинаний? Ты сказал: «У каждой ведьмы есть гримуар». Откуда ты знаешь?

Впервые с их первой встречи Резерфорд, казалось, не мог найти нужные слова. Он даже раскачиваться перестал и перевел взгляд с Олив на шелестящие позади нее листья сирени.

– Ну – начал мальчик гораздо медленнее, чем обычно, так что его речь звучала теперь лишь самую чуточку быстрее, чем у нормальных людей, – …колдовство, по всей видимости, было в средние века довольно распространенной практикой. Истории о магии и волшебниках, таких, как Мерлин и Моргана, и… – Он замолк, все вертя в тощих пальцах расписание занятий. – Позже, с распространением письменности, ведьмы, по существующим данным, стали создавать книги заклинаний, но большинство из них ни за что не позволили бы тебе… в смысле, никому не позволили бы… – Резерфорд снова умолк, а когда начал следующее предложение, его голос снова набрал обычный темп: – «Гримуар» – французское слово, оно происходит от grammaire, что в переводе с французского означает «грамматика», так что слово «гримуар» на самом деле предполагает набор языковых правил. – Его взгляд снова перебежал на Олив. За мутными линзами очков глаза Резерфорда казались широко распахнутыми и слегка встревоженными, но куда больше, чем тревоги, в них было надежды.

– Так ты его нашла? – снова спросил он.

Олив ответила ему долгим взглядом.

– Нет, – сказала она в итоге. – Я искала. Но не нашла.

Мальчик кивнул:

– Если найдешь, я бы очень хотел взглянуть. Даже просто как исторический артефакт – это настоящее чудо…

Олив пошаркала ногами в высокой траве.

– Если найду, – сказала она уклончиво, снова отводя взгляд в сторону.

– Ну, я тогда пошел, – сказал Резерфорд после недолгого молчания. – Серебряная краска на моей модели Генриха Тюдора, графа Ричмонда, должна была уже высохнуть. Пора наносить детали.

С этими словами он развернулся и торопливо обогнул дом, направляясь в сторону улицы. Все его тело клонилось вперед, словно голова пыталась двигаться быстрее, чем могли ноги. Олив стало любопытно, не кувыркнется ли он носом вперед, споткнувшись о собственные ботинки, но мальчик благополучно добрался до тротуара и скрылся из виду.

Девочка снова повернулась к темным окнам старого каменного дома. Книга заклинаний была где-то внутри. И только сам дом знал, где она прячется. Если представить, что гримуар был приманкой, то рыбой была сама Олив, и дом медленно заманивал ее на крючок.

– Хватит дергать, – ныл Мортон, пока Олив тянула его к картине, из которой открывался вход на чердак.

– Иначе ты не залезешь, – возразила она. – Давай быстрее.

– Я и так могу быстрее, необязательно меня дергать, – пробурчал мальчишка.

Дело происходило в розовой спальне в очень поздний час. Во влажном полуночном воздухе плыл запах пыли и застарелый аромат роз. Свет уличных фонарей лился в окно через кружевные занавески, тусклый, будто белый туман, и Олив, лишь прищурясь, могла разглядеть суровые лица двух высоких каменных воинов по обе стороны огромной арки на картине, которая вела к чердаку.

Это полотно отличалось от других работ Олдоса. Оно не уводило в Иные места: пройдя сквозь раму, человек оказывался вовсе не в нарисованном древнем городе, а на темной лестничной площадке, ведущей на чердак – туда, где давным-давно Олдос создавал все свои картины.

А сейчас Олив чувствовала, как с другой стороны рамы ее что-то тянуло, будто невидимая нить, вплетенная меж ребер, – что-то, за чем она не могла не последовать.

И она, в свою очередь, тянула за собой Мортона, который барахтался в ее хватке, будто поросенок в грязной луже.