Чтение онлайн

– Господь Мой Всемогущий, - пробормотал он.
– Билли...

Он отвернулся от стены. На песке, возле ног, спаривались ящерицы, ветер, отыскавший дорогу в эту заводь, принес бабочек. Когда Клив смотрел на их танец, прозвенел звонок в блоке Б. Наступило утро.

Это была ловушка. Механика ее была недоступна пониманию Клива, но в назначении ее он не сомневался. Билли отправится в город, скоро. Камера, в которой он совершил убийство, уже ожидает его, и из всех гнусных мест, что видел Клив в том скопище склепов, несомненно, пропитанная кровью камера была самым худшим.

Мальчик не может знать, что планируется для него, его дед лгал ему о городе, рассказывал выборочно и не подумал рассказать Билли, что бывают случаи, когда требуется существовать там. А почему? Клив вернулся в мыслях к уклончивому разговору, который вел с человеком в кухне. Что за слова об обменах, о заключении сделок, о возвращении обратно? Эдгар Тейт раскаялся в своих грехах, ведь так? По прошествии лет он решил, что он не экскремент Дьявола и что вернуться в мир было бы вовсе не так уж плохо. Билли каким-то образом стал орудием для возвращения.

– Ты не нравишься моему деду, - сказал мальчик, когда после второго завтрака их вновь заперли в камере. На второй день расследования все дела развлечения и мастерские - были отменены, пока допрашивали камеру за камерой относительно смерти Лауэлла и - что касается ранних часов того дня - Нейлера.

– Не нравлюсь?
– спросил Клив.
– А почему?

– Ты слишком любопытен, когда в городе.

Клив сидел на верхней койке, Билли на стуле у противоположной стены. Глаза мальчика налиты кровью, слабая, но постоянная дрожь била его.

– Ты собираешься умереть, - сказал Клив. Как иначе указать на это, но без обиняков?
– Я видел... в городе...

Билли покачал головой.

– Иногда ты рассуждаешь как сумасшедший. Мой дед говорит, что я не должен доверять тебе.

– Он боится меня. Вот поэтому.

Билли иронически рассмеялся. Послышался уродливый звук, заимствованный, как рассудил Клив, у Дедушки Тейта.

– Он не боится никого, - резко возразил Билли.

– ...боится того, что я увижу. И того, что расскажу тебе.

– Нет, - сказал мальчик с абсолютной убежденностью.

– Он приказал тебе убить Лауэлла, ведь так?

Голова Билли дернулась. "Почему ты это говоришь?

– Ты никогда не хотел убивать его. Может быть, напугать немного обоих, но не убить. Это идея твоего любящего дедушки.

– Никто не указывал мне, что делать, - ответил Билли. Взгляд его был ледяным.
– Никто.

– Ладно, - уступил Клив.
– Может, он направил тебя, а? Сказал, что это дело семейной чести или что-то вроде того?

Замечание определенно достигло цели - дрожь усилилась.

– Ну и что? Что, если он так сделал?

– Я видел, куда ты намереваешься отправиться, Билли. Место уже поджидает тебя...
– Мальчик уставился на Клива, но не прерывал его. Только убийцы населяют город, Билли. Вот почему там твой дед. И если он найдет замену, он сможет освободиться.

Билли встал. На лице его пылало бешенство, все следы иронии исчезли.

– Что значит освободиться?

– Вернуться в мир. Обратно сюда.

– Ты лжешь...

– Спроси его.

– Он меня не обманывает. Его кровь - моя кровь.

– Думаешь, его это волнует? После пятидесяти лет, проведенных в ожидании случая, чтобы уйти. Ты думаешь, ему не наплевать, как он это сделает?

– Я передам ему, как ты лжешь...
– сказал Билли. Раздражение его не полностью относилось к Кливу, тут слышалось затаенное сомнение, которое Билли пытался подавить.
– Ты покойник, - сказал он.
– Достаточно ему обнаружить, что ты пытаешься меня против него настроить. Ты узнаешь его. Да, ты его узнаешь. И ты взмолишься Христу, чтобы не знать.

Казалось, выхода не было. Даже если Клив смог бы убедить начальство перевести его до наступления ночи (слабая надежда) - он должен был бы отказаться от всего, что говорил о мальчике прежде, сказать им, что Билли опасный безумец или что-то вроде, то есть явную ложь. Но даже если его и переведут в другую камеру, в таком маневре нет еще гарантии безопасности. Мальчик сказал, что был дымкой и тенью. Ни дверь, ни решетки не сдержат такое, судьба Лауэлла и Нейлера являлись доказательством того. И Билли был не один. Тут следовало принимать в расчет Эдгара Сент-Клера Тейта, а какими силами обладает он? И все же оставаться в той же камере нынешней ночью с мальчиком равносильно самоубийству, не так ли? Он отдаст себя в лапы бестий.

Когда заключенные вышли из камер, чтобы поужинать, Клив посмотрел вокруг в поисках Девлина, нашел его и попросил уделить время для короткого разговора, что и было даровано. После ужина Клив предстал перед надзирателем.

– Вы просили меня присматривать за Билли Тейтом, сэр.

– А что такое?

Клив мучительно обдумывал, что сказать Девлину, чтобы добиться немедленного перевода. Ничего на ум не приходило. Он запнулся, надеясь на вдохновение, слова, как назло, не подыскивались.

– Я... я... хотел подать прошение о переводе в другую камеру.

– Причина?

– Мальчик неуравновешен, - ответил Клив.
– Боюсь, он собирается причинить мне неудобства. Впасть в очередной припадок...

– Ты можешь его уложить на лопатки одной рукой, он отощал - одни кости остались.

В этот момент, если бы он разговаривал с Мейфлауэром, Клив, возможно, обратился бы к тому напрямую. С Девлиным подобная тактика была изначально обречена.

– Не знаю, почему ты жалуешься. Он был почти золотой, - сказал Девлин, иронически передразнивая тон любящего отца.
– Спокойный, всегда вежливый. Не представляет опасности ни для тебя, ни для других.

– Вы не знаете его...

– Что ты пытаешься втолковать?

– Посадите меня в Исправительную камеру 43, сэр. Куда угодно, все равно. Просто уберите меня от него. Пожалуйста.

Девлин не отвечал, но озадаченный смотрел во все глаза на Клива. Наконец произнес:

– Ты боишься его.

– Да.

– Что же не так? Ты сидел в одной камере с крутыми мужиками, и ни волоска с твоей головы не упало.

– Он не такой, - ответил Клив. Он мало что мог сказать, кроме: - Он сумасшедший. Говорю вам, он сумасшедший.