Чтение онлайн

Левченко сидел в своём кабинете и, читая еженедельную сводку — время от времени отчёркивал тот или иной пункт, казавшийся ему важным. Вот, например — американский телемагнат покупает оптом три грузинские газеты. Зачем? Коммерчески этот проект безнадежно убыточен, даже если заставить всех грузин подписываться на эти газеты — дивиденды не оправдают вложенных средств и за двадцать лет; тем не менее, америкос лезет на хлипкий грузинский информационный рынок с похвальной настойчивостью. Значит, дело не в коммерческом интересе; тут надо искать другие причины, более важные!

Или вот, например: продажа контрольного пакета акций ТВ "Полония" международному консорциуму — опять же, с американским преобладанием. На первый взгляд — ничего удивительного, международные корпорации через этот телеканал заставят благодушных поляков покупать продукты и товары этих самых корпораций… Но тут знающий человечек улыбнется понимающе — этот телеканал, мало того, что предназначен больше для польскоязычной аудитории вне Польши, так как раз таки в информационном поле Речи Посполитой известен именно тем, что рекламы на нём нет вовсе! Стало быть — американцы и здесь вкладывают деньги в заведомо убыточный проект. Зачем?

В целом общее направление их деятельности более-менее ясно: в ближайшие три-четыре года они планируют захватить информационное поле Восточной Европы (а, по возможности, и нашего ближнего зарубежья). Дело понятное — спешат ребятишки воспользоваться плодами своей победы в Третьей мировой, торопятся окончательно разрушить Потсдамский мир. С точки зрения рационального подхода к событиям — разумно и весьма своевременно.

Но ведь захват информационного поля — это ведь тоже всего лишь способ донести определенный месседж, как это сейчас принято говорить, до максимально широкого круга потребителей информации! Чтобы затем на максимально долгий срок вдолбить этот месседж в мозги окучиваемой аудитории. То есть приобретение средств массовой информации — всего-навсего способ ведения информационной войны. Когда-то давно эта война велась ими против нас с помощью "Голоса Америки" и "Свободы", сегодня она ведется телеканалом Гуся и разными "демократическими" изданиями уже внутри России — но и тогда, и сейчас эта борьба имела конечную цель. И целью этой борьбы было — разгром врага (каковым для Штатов выступала Красная Империя) в умах населения страны противника. Именно — в умах! На поле боя мы, может быть, и смогли бы как-то противоборствовать врагу, а вот здесь, где ведутся все главные войны современности — под черепной коробкой обычного гражданина — мы эту войну безнадежно проиграли.

Теперь те, кто играют за чёрных, старательно создают полностью подконтрольное им информационное поле в Восточной Европе, в зоне нашего былого влияния; очень скоро эти ребятишки доберутся и до бывших республик Союза, вопрос лишь во времени. Зачем они это делают? Какова конечная цель этого проекта (а то, что это именно ПРОЕКТ — не подвергается никакому сомнению!)? Эх, знать бы прикуп…

Дверь в кабинет подполковника отворилась, и на пороге показался генерал Калюжный.

— Здорово, Дмитрий Евгеньевич! Чем ты тут промышляешь? — генерал зашёл, хозяйственно закрыл дверь и направился к столу Левченко.

Подполковник встал, и, по привычке перевернув сводку и положив её на стол, ответил:

— Здравия желаю, товарищ генерал! Пытаюсь размышлять тут над одним вопросом…

Генерал иронично улыбнулся.

— А ты не мучай себя. Ты доложись по команде, и пущай командиры твои за тебя думают. Али в армии не служил?

Левченко улыбнулся в ответ.

— Сейчас я это и намерен сделать. Начальник у меня один, сейчас ему доложу — и проблему с плеч долой!

Генерал уселся поудобнее, и, взяв только что прочитанную подполковником сводку — внимательно стал её изучать. Через пять минут, отложив в сторону бумагу, он, посмотрев на хозяина кабинета, довольно хмыкнул. И, покачав головой, произнёс:

— Молодец, заместитель! С ходу грызёшь! — Затем, достав пачку сигарет и зажигалку, огляделся в поисках пепельницы, нашел её на краю стола, подвинул к себе, неторопливо закурил, а затем продолжил: — Стало быть, тревожат тебя изменения собственников средств массовой информации в Восточной Европе… Меня, ты знаешь, они тревожат уже месяцев пять, с того момента, как началось дело НТВ. Какие у тебя по этому поводу соображения?

Левченко задумался, затем сказал нерешительно:

— А хрен его знает, товарищ генерал. Для чего-то эти ребятишки скупают газеты и телеканалы, вплоть до районок и местных кабельных сетей. Не верю я, чтоб целью такой кампании стали банальные коммерческие интересы — "кока-колу" и "сникерсы" наши бывшие восточноевропейские братья и так горазды покупать.

Генерал кивнул удовлетворенно.

— Эт точно! Я вот тебе задам одну загадку. Ты про чудовище Лох-Несское, конечно, в курсе?

Левченко улыбнулся.

— В общих чертах — да.

— Отлично. Теперь предположим, что тебе надо на берегу этого озера Лох-Несс разместить, скажем, завод по переработке старых покрышек. Чьи сточные воды это озеро загубят с вероятностью в двести процентов. Что бы ты сделал для того, чтоб этот завод получил не только разрешение на существование от местных властей и прочей общественности, но и признан был бы жизненно необходимым для этой местности объектом?

Левченко подумал несколько минут, затем решительно ответил:

— Создал бы из чудовища образ врага. Совершил бы пару набегов на прибрежные деревни — с убийством женщин и детей, причём оставив следы, которые бы ни у кого не вызвали бы сомнений в авторстве этих убийств; начал бы выпускать ядовитые газы — объяснив их появление деятельностью чудовища. А потом с помощью десятка экспертов с университетскими бородками выяснил бы, что стоки этого завода — это единственное, что сможет положить конец бесчинствам чудовища.

Генерал покачал головой.

— Так точно. Но для того, чтобы из несуществующего Лох-Несского чудища создать образ реального и крайне опасного врага, тебе надо что? При условии, конечно, наличия денег, технических средств и десятка отмороженных на всю голову головорезов?

Левченко почесал затылок — и ответил:

— Полное и абсолютное влияние на средства массовой информации.

— О! — И генерал поднял палец. — Именно!

Затем Калюжный встал, прошёлся вокруг стола, выпуская колечки сизоватого дыма — и, снова присев за стол, но уже с другой стороны — продолжил:

— Те, что играют за чёрных, торопятся. Они нас одолели на всех фронтах, но отнюдь не уверены, что победили окончательно. Кстати, правильно делают, что тревожатся — я бы на их месте тоже бы беспокоился. Так вот, для окончательной уверенности в полной и безоговорочной победе им мало того, что произошёл крах СССР и Восточного блока; я думаю, им даже мало того, что все, без исключения, наши бывшие европейские вассалы теперь обретаются в их передних, нося тапочки уже новым хозяевам. Этим ребятишкам надо получить окончательную победу, полную — которая, как ты сам знаешь, возможна лишь при исчезновении нашей страны с карты мира. Но для этого им надо мобилизовать все силы — и свои, и всех своих неофитов — на борьбу с нами. То бишь, как я уже говорил, создать из нас реального и крайне опасного врага. Или, на худой конец, страну-изгой, какую любому порядочному бюргеру захотелось бы засадить за решетку. Поэтому установление их полного влияния в восточноевропейских средствах промывки мозгов — лишь первый шаг на пути этого нового раунда войны против нас. Следующим должна стать какая-нибудь грандиозная провокация, такой, знаешь, поджог рейхстага двадцать первого века. Чтобы всем, без исключения, европейцам стало ясно — именно мы враги рода человеческого, ненавистники цивилизации и зловредные негодяи, коих, в их же интересах, надо решительно удавить. — Генерал затянулся, а затем, вздохнув, спросил своего собеседника: — Вот как ты думаешь, подполковник, для чего пишутся книги лжепророков? — и тут же сам себе ответил: — Чтобы оправдать пришествие лже-Христа!

Левченко покачал головой.

— Что-то я не вижу пока особых поводов к тому, чтоб сделать из нас монстров. Война в Чечне реально никого не колышет — да и, кроме того, тот случай с англичанами и новозеландцем совсем не прибавили авторитета бандюкам; ущемление свободы слова, каковое нонче происходит — опять же, по большому счету, никого в Европе удивить не может; они там давно привыкли, что никаких таких свобод у нас днём с огнём не сыскать, так что уж ждать от этих диких русских…. В общем, не наблюдается пока ничего такого, за что на нас может обрушится гнев всего прогрессивного человечества. Книг лжепророков, как вы говорите, действительно, вагон и маленькая тележка — а вот с лжеХристом я пока перспективы как-то особо не просматриваю…