Чтение онлайн

Великий писатель ответил незамедлительно: "Вы первый несомненно опытом доказали, что человек везде человек, т. е. доброе общительное существо, в общение с которым можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и водкой. И вы доказали это подвигом истинного мужества, которое так редко встречается в нашем обществе, что люди нашего общества даже его и не понимают... Ради всего святого изложите с величайшей подробностью все ваши отношения человека с человеком, в которые вы вступили там с людьми. Не знаю, какой вклад в науку ту, которой вы служите, составят ваши коллекции и открытия, но ваш опыт общения с дикими составит эпоху в той науке, которой я служу,- в науке о том, как жить людям друг с другом. Напишите эту историю, и вы сослужите большую и хорошую службу человечеству. На вашем месте я бы описал подробно все свои похождения, отстранив все, кроме отношений с людьми".

Путешественник последовал совету писателя. В ответе Л. Н. Толстому он писал: "Я решил включить в мою книгу многое, что я прежде, до получения вашего письма, думал выбросить".

После долгих раздумий Николай Николаевич выработал план отчета о своем многолетнем путешествии: в первой части - подробный рассказ о ходе своих странствий и их научных результатах; во второй - чисто научные материалы, рассчитанные на специалистов. Первая часть, по мысли автора, должна быть доступна широкому кругу читателей.

В Петербурге он начал обрабатывать свои дневники. Его душил отек легких, ревматизм и невралгия вызывали острую боль, но он, пытаясь одолеть болезнь, диктовал текст. На него снова обрушились денежные затруднения. Чтобы выйти из них, он пишет статьи для газет и журналов. С сожалением сообщает брату: "Досадую, что так приходится бросать время".

Вскоре врачи запретили ему всякие занятия, ученый вынужден лечь в больницу. Но и здесь он работает: читает корректуру очерка, обещает редакции журнала прислать продолжение.

Смерть, последовавшая на 42 году жизни (1888 г.), помешала ученому осуществить свой замысел.

При жизни Миклухо-Маклая значение его научного подвига не было понято и оценено. "Он умер почти всеми забытый, всеми покинутый в горькой нужде, борясь с жестоким недугом, который явился у него вследствие расстройства организма, истощенного неблагоприятными условиями долгой скитальческой жизни",- писал один из журналов того времени ("Всемирная иллюстрация", 1888 г.).

В последующие годы о нем говорили и писали мало, издание его трудов затянулось на десятилетия. Правда, сразу же после смерти ученого Совет Русского географического общества поручил одному из своих членов, барону Каульбарсу, разобраться в литературном наследии великого путешественника. По-видимому, барону не хотелось особенно утруждать себя разбором. Об этом свидетельствует его "Отчет о рукописях, рисунках, фотографиях и картах Н. Н. Миклухо-Маклая".

В числе рукописей оказалось 16 карманных записных книжек, 6 больших книжек с заметками на русском, немецком и английском языках и с многочисленными рисунками. Каульбарс утверждал, что книжки эти представляют "совершенно сырой, несвязный материал, не поддающийся разработке без личного участия автора". В нескольких тетрадях были уже обработанные дневники первого пребывания на Новой Гвинее, следующих поездок туда и путешествий по Малаккскому полуострову. Эти тетради предназначались для печати, но в них встречались пропуски и пробелы. Кроме того, имелись альбомы рисунков и фотографические снимки, отрывочные заметки, оттиски печатных статей. Барон пришел к заключению, что дневники путешественника могли бы быть изданы, если бы нашлось лицо, которое привело их в порядок, пополнило пропуски и т. д.".

В это же время Совету Географического общества была представлена записка от младшего брата Миклухо-Маклая - Михаила - с пожеланием скорейшего выпуска в свет всех трудов путешественника. Совет вынес постановление: "Озаботиться приисканием лица, которому бы поручить обработку посмертно издания трудов Н. Н. Миклухо-Маклая", но ничего сделано не было.

Через десять лет этим вопросом заинтересовался Дмитрий Николаевич Анучин - один из крупнейших русских ученых в области антропологии, географии и этнографии. (В свое время Дмитрий Николаевич был лично знаком с путешественником, следил за его публикациями. Так, когда в 70-х гг. в Москве оказался оттиск статьи Миклухо-Маклая "Антропологические заметки о папуасах Берега Маклая", Анучин перевел ее на русский язык и опубликовал в журнале "Природа").

Ознакомившись с присланным архивом, Анучин убедился, что в нем имеется материал на два обширных тома. Составив план и согласовав его с Советом, ученый продолжил подготовку рукописей к печати. Но здесь выяснилось, что на издание... нет средств! С горечью писал Анучин: "За границей очень ценят таких путешественников, пролагающих дороги в отдаленных странах, среди неизвестных племен: там издают даже путешествия прежних веков (XVI-XVIII), находя в них много интересного, а у нас в кои веки выискался путешественник, отдавший лучшую часть своей жизни на изыскания в странах, которые обычно не привлекают к себе наших соотечественников, и вот все собранные им материалы оставлены без всякого внимания".

Неутомимый Анучин не сдается, делает еще одну попытку: он напечатал в немногих экземплярах два листа первого тома, подобрав хорошую бумагу, подходящий шрифт и крупный формат. На титуле было воспроизведено заглавие, сделанное пером самого путешественника. Но и эта попытка оказалась неудачной, она не могла пробить ледяного равнодушия президиума Географического общества.

Потеряв всякую надежду на успех, Д. Н. Анучин в 1913 г.- к 25-летию со дня смерти ученого - сообщил в печати, что задержка в издании - вина Географического общества, что издание сочинений Миклухо-Маклая едва ли когда состоится, так как "весьма сомнительно, чтобы нашлись для этого средства, а главное - лицо достаточно компетентное, которое бы приняло на себя труд разобраться в этой куче тетрадей, записных книжек, заметок и рисунков, приняло бы во внимание все напечатанное Миклухо-Маклаем на русском и иностранном языках, подготовило бы все это к печати, составило биографию путешественника, сделало бы необходимые исправления и дополнения. Все это требует времени, кропотливого труда, знаний, охоты, одушевления идеей такого издания, мало вероятно, чтобы оказался кто-нибудь, готовый приложить все это для такого дела".

Лишь после Октябрьской революции появилась возможность издать первый том. Дмитрий Николаевич снова перечитывает все рукописи, делает исправления, пишет биографию Миклухо-Маклая. Для биографии собирает сведения, разбросанные в журналах и газетах, обращается к людям, знавшим путешественника, сожалеет, что не прислал своих воспоминаний Э. Геккель. Читает корректуру первого тома. В 1923 г. первый том "Путешествий" Миклухо-Маклая увидел свет. Правда, том вышел после смерти Анучина... Издание было прервано.

Всесоюзное географическое общество к 50-летию со дня смерти Миклухо-Маклая опубликовало в специальном выпуске своих "Известий" часть материалов, хранившихся в архиве общества и дотоле не известных (т. 71 за 1939 г.).

В 1940-1941 гг. Институт этнографии АН СССР выпустил два тома "Путешествий". Первый соответствовал по структуре изданию 1923 г., а второй включал очерки путешествий ученого по островам Тихого океана и малаккские дневники ученого.

В собрании сочинений 1950-1954 гг. материал расположен так, как хотел сам автор: в первом и втором томах помещены в хронологическом порядке дневники его путешествий и отчеты о путешествиях, в третьем - научные результаты исследований, в пятом - рисунки (четвертый том содержит письма Н. Н. Миклухо-Маклая).

Советский географ академик Л. С. Берг говорил, что есть два типа путешественников - романтики и классики. Относя Н. Н. Миклухо-Маклая к романтикам, академик Берг писал: "Несомненно, Н. Н. Миклухо-Маклай принадлежит к числу самых замечательных и своеобразных исследователей жизни первобытных народов. Своеобразие Миклухо-Маклая заключается в его горячей любви не только к науке, но и к человечеству..."