Чтение онлайн

– Ну, вот что, ты укладывайся спать, а мы с Андре сейчас сойдем вниз и все осмотрим.

– О папа, я боюсь, на вас там нападут! Я пойду с вами!
– взмолилась Арлетт.

– Глупенькая, ничего с ними не случится. А здесь с тобой останусь я, - нежно сказала ей мать.
– Не бойся ничего.

Арлетт для храбрости заползла в постель к матери, а двое мужчин из семейства Келлеров вооружились фонариком и отправились вниз, в подвал. Со своего места Арлетт не могла видеть, что вместе с фонариком отец захватил большую булку, изрядный кусок масла и кастрюлю с супом, оставшимся от обеда.

Отец и брат пропадали так долго, что Арлетт еще больше встревожилась и предложила матери вдвоем идти на выручку.

– Мы здесь лежим, а там их, может, убивают, - дрожа, шептала она Фабьен и уже порывалась вскочить и бежать прямо в ночной длинной рубашке вниз.

Но тут вернулись мужчины. У обоих был совершенно спокойный и буднично-равнодушный вид. Келлер направился к постели.

– Ну-ка, несчастная трусиха, перебирайся к себе, - решительно сказал он Арлетт.

– Она вовсе не такая уж трусиха, - вступилась за дочку Фабьен.
– Она даже собиралась бежать к вам на помощь.
– Фабьен смеющимися глазами исподтишка взглянула на мужа.

Андре взобрался на свою "башню" и оттуда хихикал и строил Арлетт насмешливые гримасы.

– Что ж вы там нашли? Был там кто-нибудь?
– все еще трепеща, спросила Арлетт.

Брат захохотал:

– Были. Там были две большие крысы.

– Кры-сы?
– недоверчиво протянула Арлетт.
– Но разве крысы могут так сильно топать?

Андре окончательно развеселился.

– Еще как!
– закричал он.
– Топают прямо как лошади!

– Папа, а он не врет? Неужто крысы действительно топают? повернулась Арлетт к отцу.

Жан-Пьер потушил лампочку у изголовья.

– А ты, оказывается, не только трусиха, но и дурочка, - донесся до Арлетт его сонный голос.
– Спи, крысоловка!

3. РУССКИЕ

С этого вечера Арлетт невольно для себя начала примечать в доме много такого, на что раньше не обращала внимания. Например - она это хорошо знала, - со времени прихода бошей отец терпеть не мог ездить в Париж, а если была такая необходимость, торопился как можно скорее вернуться домой и, воротясь, на чем свет стоит проклинал оккупантов и все их новые порядки. А теперь то Жан-Пьер, то Андре забирали старенький дребезжащий велосипед, битком набивали багажную сумку какими-то свертками и пропадали иногда до самого комендантского часа. Зачастили к ним в дом какие-то новые, не известные Арлетт люди: рыжеватый молчаливый молодой человек, которого отец звал Гюставом, и еще долговязая девушка со смешными мальчишескими вихрами, решительными манерами и смущенным лицом, приезжавшая всегда на минутку. Отец и брат вели их обычно наверх, в комнаты, о чем-то тихо разговаривали и под разными предлогами выпроваживали Арлетт.

Были и другие происшествия, помельче, но тоже странные. Например, пропала, точно в воду канула, любимая фаянсовая кружка Арлетт, из которой она с детства пила молоко. Девочка нигде не могла ее найти, хотя спрашивала всех домашних. Исчезли куда-то две раскладушки, на которых обычно устраивали дядю и тетку, приезжавших раз в год из Прованса. Арлетт лезла с вопросами к Фабьен, но та либо не слышала, либо отделывалась самыми неопределенными ответами.

А подвал! Арлетт теперь ни за что не хотела одна проходить мимо подвала. Ведь ей чудились не только шаги, но и голоса, и хотя Андре продолжал насмешничать, она брала его в провожатые и все-таки боязливо косилась на серую, плотно закрытую дверь.

А однажды, вернувшись из школы, Арлетт услышала, как мать сердито выговаривает отцу:

– Ты доведешь бедняжку до галлюцинаций! Когда уж вы покончите со своими секретами? Ведь это глупо, наконец, она же не маленькая!

– И все-таки недостаточно взрослая, чтобы ей доверять такие вещи, не сдавался отец.
– Вдруг разболтает подружкам в школе или похвастает, что ей известно такое, чего не знают другие... А тут дело идет о судьбе людей. Вот Андре - на того уж можно опереться, как на взрослого. Ты знаешь, как он...

Отец заговорил шепотом, и Арлетт, навострившая уши, больше ничего не смогла разобрать.

– И все-таки надо ей сказать, - не сдавалась Фабьен.

Должно быть, она сумела убедить Келлера, потому что в тот же вечер он взял Арлетт за руку и повел по лестнице вниз, к двери подвала.

– Зачем? Куда ты меня ведешь, папа? Я не хочу, - отбивалась изо всех сил удивленная и испуганная Арлетт.

– Хочу познакомить тебя с нашими крысами, - усмехаясь, сказал отец.

– С крысами?

– Ну да, с теми, которые топочут и разговаривают.

Жан-Пьер трижды постучал в дверь подвала. Дверь бесшумно открылась, и в глаза Арлетт блеснул свет керосиновой металлической лампы, которая раньше - Арлетт это помнила - валялась, позабытая и ненужная, у них в чулане.

Первое, что увидела девочка, - две раскладушки, приткнутые к углу и накрытые одеялами, что продавались у них в лавке. Посреди подвала возвышался грубо сколоченный стол ("И когда это папа его сколотил?" удивилась Арлетт), на котором лежала доска с металлическим барабаном, заканчивающимся ручкой-вертушкой. На столе Арлетт заметила и свою пропавшую кружку, и старую пишущую машинку отца. Но все это она увидела уже как бы вторым зрением и мельком. Главное же, на что устремился ее взгляд, - были двое юношей в толстых темных свитерах, чуть постарше ее самой, может быть ровесники Филиппа Греа - сына соседа-парикмахера, с которым уже начинала кокетничать Арлетт.

Один юноша - темноволосый, очень бледный - показался Арлетт необыкновенно красивым и значительным. Другой был кудрявым блондином с мелкими чертами лица. Увидев ее, он дружески улыбнулся и протянул руку.

– Вот вам новая знакомая, ребята, - обратился к ним Келлер.
– Трех членов семьи Келлер вы уже знаете, а это четвертый - моя храбрая дочка Арлетт.
– Он повернул к Арлетт свое круглое добродушное лицо.
– Арлетт, ты уже большая и все понимаешь. Я думаю, ты сумеешь сохранить тайну, которую мы тебе доверим. Эти парни - русские. Ты никогда еще не видела русских, но слышала, какие они храбрые и как побеждают бошей. Ну вот, этих ребят боши увезли с их родины, хотели сделать рабами, а они не поддались, удрали. Их преследовали, чтобы с ними расправиться, до сих пор, наверное, ищут по всем городам. А мы решили спрятать их пока у нас. Здесь они в безопасности. Но ты понимаешь, дочка, ни одна душа не должна знать, что они здесь.

– Понимаю, - прошептала Арлетт.

– Ты даешь мне слово, что никому на свете не проговоришься?

– О папа!
– только и сказала Арлетт и так посмотрела на отца, что Жан-Пьера бросило в жар - ему стало стыдно.

– Хорошо, хорошо, ты не подведешь нас, я уверен, ты же у нас умница, - зачастил он и, чтобы скрыть смущение, обратился к юношам: - Ну как, справились с этой партией?

– Давно готова, можете забирать, Жан-Пьер, - тотчас же отозвался темноволосый, и Арлетт удивилась, как хорошо и правильно говорит он по-французски, почти без всякого акцента.
– На этот раз Поль крутил ротатор, а я был за машинистку.

Так Арлетт узнала, что неизвестную машину с валом называют ротатором и на ней печатают листовки. Что это за листовки, она уже сообразила сама. Темноволосый сказал несколько слов на незнакомом языке, и кудрявый вытащил из-под раскладушки тяжелый на вид сверток.

– Вот все здесь.

Келлер приотворил дверь, негромко позвал:

– Андре!

Мальчик вырос словно из-под земли - видно, стоял поблизости. Увидев сестру, подмигнул:

– Ага, так тебе наконец показали наших крыс? Вот это Дени, - он кивнул в сторону темноволосого, - а это его земляк и товарищ Поль. Оба очень стоящие парни, можешь мне поверить.