Чтение онлайн

— Я подумал, что лучше не вызывать лишних пересудов и сразу обозначить себя как американца. Полагаю, учеба в Оксфорде и тщательное следование правилам английского языка могут и не сыграть здесь в мою пользу?

— Уж точно не среди людей в этой комнате, мистер Моррис, — сказала Эвелин с несколько натянутой улыбкой. Поток направляющихся в зал гостей нарастал, и они явно мешали им пройти.

— Прошу, зовите меня Натаниэль. Мистер Моррис — это мой отец. — Он выжидающе улыбнулся. — Ну так что, мисс Ситон, можно мне вас сопроводить? Или вы планируете топтаться здесь весь вечер?

Эвелин поморщилась:

— Вообще-то я намеревалась тихонько проскочить мимо распорядителя, чтобы он не объявил мое имя во всеуслышание. Собственно, только поэтому я и приехала так поздно.

Натаниэль нахмурился:

— Вы не хотите, чтобы вас объявили?

— Это частный бал, — ответила Эвелин. — Не понимаю, зачем вообще тут нужен распорядитель.

Натаниэль пожал плечами:

— Леди Вайолет всегда их назначает. Говорит, что хочет знать, кто когда прибыл.

— Поэтому будет гораздо лучше, если я проскользну незамеченной, спрячусь где-нибудь в уголочке и просижу там до окончания вечера.

При этих словах ей представилось скривившееся от негодования лицо матери, словно бы та ее подслушивала. «Все может быть, Эвелин. Кто знает, вдруг на этом балу ты встретишь свою судьбу».

Натаниэль залился громким, раскатистым, но при этом совершенно добрым и теплым смехом.

— А вы с причудами, согласитесь.

— Я об этом наслышана, — равнодушно ответила Эвелин.

— Пойдемте же. — Натаниэль сделал шаг вперед и крепко взял ее под руку. — Если мы войдем вместе, бояться вам нечего.

— Нет, правда. — Она обернулась и сквозь толпу посмотрела на открытые двери, отделявшие их от спокойствия и прохлады летнего вечера. — Я уже все придумала: я просто пройду через сад и зайду в зал по веранде.

— Что за нелепица.

Натаниэль резко потянул ее к двери, все крепче сжимая ей руку, и уже через мгновение пронзительный тенор распорядителя объявил их:

— Мистер Моррис и достопочтенная мисс Ситон!

Хоть на них, вопреки ожиданиям Эвелин, и не обратил внимания весь зал, леди Вайолет обернулась.

— Видите? — сказал Натаниэль, ведя ее в самую гущу гостей. — Ничего ужасного не произошло, так ведь?

Но Эвелин уже его не слушала. Ее взгляд был прикован к леди Вайолет, которая устремилась в их сторону, расталкивая сбившихся в кучки гостей, словно акула, рассекающая косяки мелкой рыбы. Если бы не ее яркое — кроваво-красное — платье, Эвелин, возможно, потеряла бы ее в толпе. Но нет, эти проблески красного сложно было упустить из виду: длинное перо в прическе, высокий воротник-стойка, подол ее юбки. И вот она уже стояла перед ними, крепко обхватив рукой в перчатке бокал шампанского.

— Я думала, вы не придете, — произнесла она, глядя на Эвелин, но при этом наклоняясь в сторону Натаниэля. Ее белая кожа на фоне алого шелка казалась еще бледнее. — Уже потеряла было надежду.

— Я увидел, как мисс Ситон топчется у двери, — ответил Натаниэль, широко ей улыбаясь, — и решил, что нужно ее проводить.

— Ну разумеется. — Леди Вайолет внимательно оглядела Эвелин с ног до головы. — Иначе как бы вы смогли повидаться с вашими старыми друзьями?

Эвелин удалось, приложив усилие, сохранить спокойное выражение лица, но унять колотившееся сердце оказалось сложнее.

— Старыми друзьями?

— Я пригласила несколько наших подруг-дебютанток из Лондона. — Леди Вайолет махнула рукой в сторону восточной стены, и Эвелин убедилась, что она не лжет. Она узнала практически всех. — Я подумала, что мы можем устроить здесь своего рода воссоединение. И, предвосхищая твой вопрос, Натаниэль, разумеется, я представлю тебя им прежде, чем начнутся танцы. — Леди Вайолет вяло взяла его под руку, оттолкнув Эвелин.

— Кстати, о танцах. — Натаниэль прочистил горло. — Леди Вайолет, я желал бы, если позволите, пригласить вас на первый танец.

В голосе Натаниэля проскользнула та неуверенность, которая уже давно текла по венам Эвелин. Хотя, как ей показалось, перед объявлением их имен и входом в столь шумный и людный зал он совершенно не нервничал. Ее взгляд соскочил вниз, на разноцветный платок в его нагрудном кармане. Синяя часть теперь пряталась, видно было только красную — словно бы в тон бальному платью леди Вайолет.

Леди Вайолет захлопала своими светлыми ресницами:

— Бедняжка. Я уже пообещала первый танец герцогу Рексемскому. Но я уверена, бальная книжка [9] мисс Ситон еще пуста, правда, Эвелин? — Она широко улыбнулась Натаниэлю. — Если я правильно помню, в Лондоне она страдала от того же недуга.

— Я только-только сюда прибыла, — попыталась парировать Эвелин, беря в руку проплывающий мимо бокал шампанского и ощущая, как его ножка скользит по ее белой кружевной перчатке. — Было бы удивительно, если бы моя бальная книжка была уже заполнена.

Леди Вайолет еще ближе наклонилась к Натаниэлю и произнесла:

— Некоторым из нас приглашения стали поступать еще несколько недель назад. Но не всем, полагаю, так везет.

Улыбка на лице Натаниэля не дрогнула, но теперь он обратил ее к Эвелин:

— Если позволите, для меня было бы честью станцевать с вами первый танец, мисс Ситон.

— Конечно позволит, — ответила за нее леди Вайолет, выхватив у проходящего мимо лакея бальную книжку и вручив ее Натаниэлю. — Судя по тому, что я слышала, она не в том положении, чтобы отказываться.

Эвелин тут же почувствовала, как в кожу впиваются острые шипы ее слов.

— Что это значит?

— Пройдемте, — сказала леди Вайолет, дожидаясь, пока Натаниэль запишет в книжку свое имя и отдаст ее, а затем ловко просунула свою руку ему под локоть и повела его в сторону. — Позвольте нам с Эвелин представить вас нашим подругам.

Эвелин уже и забыла, каково это — находиться в их компании: мисс Мэри, мисс Маргарет, леди Розалинды, леди Джейн. Но она прекрасно помнила две фразы, которые звучали снова и снова: «Вы в порядке?» — «В полном».

Она будто снова попала в то лето, когда отец отвез их на море в Солтберн: бесконечно длинный причал, маленькие аккуратные пляжные кабинки, установленные на большие колеса, чтобы во время прилива в них можно было запрячь лошадей, как в телегу, и откатить в сторонку. Море в тот день было неспокойно, волны без конца бились о берег, но она проигнорировала предостережение Бесси, с которым пусть безмятежно, но согласился даже ее отец, — не заплывать на глубину. Она не ожидала, что песок так внезапно уйдет из-под ног, не ожидала, что начнет тонуть, — до тех пор, пока не почувствовала на языке соль, не увидела перед собой, открыв глаза, лишь мутную пелену и не начала барахтаться. Она вспомнила тот шум, тот оглушительный грохот в ушах — словно бы сам океан ревел на нее. Волны беспощадно накрывали ее одна за одной, нос и горло щипало от соли, пока наконец Бесси не схватила ее за волосы и не вытащила на поверхность.