Книжная лавка на «Ваське»
Шрифт:
– Да? – гостья бросила удивлённый взгляд на девушку. – И что же Вы пишете?
Кристина стояла и испуганно переводила взгляд со старика на даму и обратно.
– Я только учусь, – едва слышно выдавила она. – Рассказы.
– Рассказы? Как чудесно! Мне всегда тяжело давался короткий жанр. Не умею быть краткой, – приветливо улыбнулась дама. Вы непременно должны как-нибудь нам почитать. Правда же, Фёдор Иванович?
– Конечно – конечно, – тут же согласился хозяин. – Ты же знаешь, как я люблю авторские чтения. Ты сама-то давненько нам не читала.
– Да, обещаю исправиться, – рассмеялась гостья. Но сейчас мне пора. Стоило с утра задержаться ненадолго, и уже везде опаздываю.
Она с легкостью накинула платок на голову, слегка кивнула головой Кристине, и, попрощавшись со стариком, выпорхнула из магазина.
– А теперь давай скорей чай наливай, пирожные подоспели, – засуетился Фёдор Иванович, как будто их нужно съесть немедленно, иначе растают.
Пирожные показались Кристине невероятно вкусными в сочетании с зелёным чаем – именно на этом напитке настоял Фёдор Иванович. Это было что-то слоёное, напоминающее эклеры с воздушным заварным кремом внутри.
– Они бесподобные, – озвучил старик её мысли. – Леночка всегда приносит их свежими, только из духовки. Пока донесёт, они немного остынут. Каждый вторник. Уже много лет.
– Она приносит их бесплатно? – спросила Кристина, но тут же пожалела о своем вопросе, который показался ей меркантильным.
– Совершенно бесплатно! – улыбнулся хозяин. – Дело всё в том, что раньше магазины не брали Леночкины книги. Вернее, брали, но на очень невыгодных условиях. И тогда я предложил ей продавать их здесь. Просто так. Она – очень талантливый автор, я хотел, чтобы её читали. О, это были чудесные времена. Леночка устраивала чтения, сюда съезжалась вся санкт-петербургская (а тогда ещё ленинградская) богема. Лена как раз пережила утрату своего супруга, мне хотелось поддержать её. Так и вышло. Книги и читатели вдохнули в неё новую жизнь.
– Но как писательница стала кондитером? Да ещё хозяйкой кондитерской? – удивилась Кристина.
– А судьба – она такая. Соединяет разные дороги. В жизни оно, знаешь, ещё интереснее, чем в книжках бывает. Хоть началось у неё всё именно с книги.
Кристина уселась удобнее, приготовившись слушать. Она готова была вот так просидеть до самого вечера, ведь рассказы Фёдора Ивановича были всегда интересными. А тем временем старик продолжал.
Это сейчас Ленины дети выросли и достигли жизни своих высот, а тогда они бегали, прыгали, играли, да в черновики заглядывали. Написала она книгу с итальянским колоритом, да с итальянскими рецептами внутри. Вот однажды дочка и привязалась: приготовь, да приготовь. Попробовала Лена по своему рецепту из книги приготовить, и получилось невероятно вкусно. Она сама до сих пор уверена, что ничего вкуснее того блюда не ела. А как зашло дело, чтобы повторить, то ничего не выходило. Ну, вот совсем. Раз попробовала, два, три. В упорстве ей, конечно, не откажешь. Ну и неудобно стало перед детьми, а перед собой и вовсе стыдно, мол, что это за мама, которая вкусности не может детям испечь? И пошла она на кулинарные курсы. Причём сперва на повара, а уж потом на кондитера. Да заспорилось у неё это дело. Как раз тогда мы в магазине каждое воскресенье чтения устраивали. Так она стала всегда свои пирожные да булочки на пробу приносить. Это было очень интересно. Мы чувствовали себя профессиональными дегустаторами. Сначала пробовали, а потом высказывали свое честное мнение: что понравилось, а что хотелось бы изменить. Ну а дальше… Наши гости начали заказывать у Леночки пирожные на праздники, а потом на выходные к чаю. В выходные частенько по домам семьями раньше собирались. Ну и пошло дело. Встретился Лене на пути один человек. Не богач, конечно, но денег хватало. То ли в неё влюбился, то ли в её пирожные, но помог кондитерскую открыть. Леночка как раз тогда только оправилась после внезапной гибели мужа, пытаясь вырваться из будней и от усталости быть добытчиком в семье. А в память о том, что началось всё именно здесь, и в благодарность за давнюю поддержку Лена теперь каждый вторник приносит мне свежие пирожные – те, что я больше всего люблю.
– А почему по вторникам? Этот день что-то значит?
–– Нет, просто по графику у неё это наименее загруженный день, – рассмеялся Фёдор Иванович. – А мне-то что? Мне всё равно, в какой день себя баловать. Главное, чтобы ей было удобно.
– О чём её книги? – спросила Кристина. – О чём она пишет?
– Да о жизни. О людях: простых, как будто соседней улицы. И получается у неё так легко и свободно. Читаешь, и как будто ты лично знаком с героями. Ты их понимаешь и переживаешь за каждого. Да что я тебе рассказываю? Возьми да почитай. Ты знаешь, где они стоят, – он махнул рукой в сторону дальнего шкафа, где Кристина любила прятаться от случайных клиентов.
– Фёдор Иванович, почему её книги стоят так далеко? Не на витрине… – не прекращала вопросы любопытная девушка.
Старик задумался.
– Даже не знаю. Она сама их туда поставила. Впрочем, может, ей было неудобно? Наверное, ты права. Можно выставить их на витрину. Думаю, тебе нужно этим заняться! – подмигнул он. – Справишься?
Кристина засветилась от радости: ей доверили оформить витрину.
– Я тут магазинчик неподалеку видела, там замечательный Рождественский декор. Можно я куплю несколько украшений для витрины?
– Да, нынче к Рождеству готовятся с начала ноября, – рассмеялся старик. – Оно и понятно. Лучшее время для торговцев, и они хотят использовать его по максимуму. Покупай. Только чеки не забудь принести, попробуем что-нибудь с ними сделать.
Кристину переполняли эмоции. Ей сейчас больше всего хотелось доказать самой себе, что она тоже на что-то способна.
Глава 4
Следующая неделя прошла для Кристины в приятной суете. Хозяин лавки честно признался, что здесь не было такой красивой витрины с тех пор, как умер его отец.
Кристина выставила книги, а между ними создала целую рождественскую деревню. Часть украшений она купила, а часть принесли посетители, положив в предусмотрительно поставленную коробку, на которой так и было написано:
«Здесь вы можете оставить рождественские украшения для магазина».
Хотя Кристина сначала написала «новогодние», но Фёдор Иванович запротестовал:
– Что такое Новый год? Это всего лишь начало года. Его так назначили. Хотя он мог бы быть и в мае, когда природа просыпается, и в сентябре, когда дети идут в школу, – говорил он. – А Рождество – это особенный день. День рождения Христа. Ах, я надеюсь, что доживу до того дня, когда наше православное Рождество будет праздноваться больше, чем католическое…
– Ну, а как же Дед Мороз? Новогодние чудеса? – уже подтрунивала над стариком девушка.
– Ой, ну ты придумаешь, моя милая, ну какие новогодние чудеса? Чудеса случаются на Рождество! Сама убедишься…
Кристина спорить не стала. Она согласна была на какое угодно чудо, лишь бы в жизни всё повернулось к лучшему.
Зазвенел колокольчик на входной двери.
«Новая посетительница, не видела её раньше», – подумала Кристина, но Фёдор Иванович поприветствовал её улыбкой.
– Вера Семёновна! Давненько вы у меня не были!
– Здравствуйте, Фёдор Иванович. Я вам тут цветочки принесла.
– Здравствуйте – здравствуйте! Красота-то какая!
– Да, как всегда, – смущённо опустила глаза женщина.
– Спасибо, дорогая моя. Вы вдыхаете жизнь в эти угрюмые стены. – Фёдор Иванович достал из шкафа вазу и поставил в неё букет бордовых хризантем.
– Давно были у Сергея Павловича? – поинтересовался старик.
– Давеча ездила. Как снег выпадет, тяжело будет добираться. Ну, пойду, нужно молока купить, пока фермеры не уехали.
– Всего хорошего, Вера Семёновна.
– До свидания, – старушка вышла, не обратив никакого внимания на Кристину.
– Фёдор Иванович, кто это? И почему она принесла Вам цветы? – спросила Кристина старика.
– О, это долгая история, – ответил он.
– Так ведь и мы никуда не спешим…
В этот раз Фёдор Иванович не предложил чай. Он начал разбирать бумаги на столе, как будто собирался с мыслями. А может, вообще бороться с сомнениями, стоит ли об этом говорить.