Книжная лавка на «Ваське»
Шрифт:
– Это было лет тридцать назад. У него рано умерла жена, а Вера никогда и не была замужем. Встретились два одиночества, пережившие все тяготы военного времени. Оба воевали. Оба в медалях. Было, о чём поговорить, было, что вспомнить. Родилось чувство. Да не такое, что сейчас молодежь переполняет, а доброе такое, искреннее. Я бы даже сказал, настоящее. Когда его беспокоит, тепло ли она одета, не тяжёлая ли сумка, хочет ли смотреть эту передачу. А она волнуется, вкусно ли он поел, не пропустит ли свой любимый бокс по телевизору, да не слишком ли устал в огороде.
Мне кажется, это было самое нежное чувство, которое я только встречал в жизни. Они были той парой, на которую оглядывались прохожие, потому что они до самой старости ходили по улицам под руку. Душа в душу, как говорится, жили. Вот только официально расписаны не были. Уж звал её Сергей Павлович раза четыре, не меньше, да она всё отказывалась. Неудобно, говорит, что старые под венец пойдём, как будто молодиться хотим. Главное, мол, что живём хорошо.
Фёдор Иванович уже давно не перебирал бумаги. Он устремил свой взгляд куда-то вдаль, как будто проматывал в голове киноплёнку чужой жизни.
– Но что-то случилось, да? – Кристине всегда было безумно интересно слушать рассказы старика. Иногда он забывался и будто погружался в свои мысли, не обращая внимания на её присутствие. И тогда девушка осторожно задавала какой-нибудь вопрос, умоляя в душе, чтобы он продолжил рассказ, не потеряв нить.
К слову, надо сказать, что Фёдор Иванович никогда не терял нити повествования, вопреки страхам Кристины. Но он как будто раздумывал, стоит ли продолжать.
– Так что же случилось? – осторожно повторила вопрос Кристина.
– Случилось то, что должно было рано или поздно случиться. Сергей Павлович скончался. Возраст уже, знаете ли, да ранения военные.
Старик снова замолчал. В голове у него пронеслась череда тревожных мыслей.
«Это сколько ему было? Старше же лет на двадцать был, чем я сейчас? У меня и ранений нет, но вот что-то моторчик барахлит…»
– Подождите, но Вы же спрашивали, давно ли она была у Сергея Павловича? Как о живом говорили.
– Да нет, тебе показалось. На кладбище она к нему ездит, чтобы всегда там свежие цветы стояли. И дома стоят. У его фотографии. Всегда свежие. Любила она его сильно. И до сих пор любит… – старик вздохнул печально, понимая, что такая любовь встречается в жизни не часто. От этой мысли становилось немного легче самому, ведь у него такой любви нет.
– А почему она вам принесла цветы? – продолжала расспрашивать Кристина.
– А это самая печальная часть Марлезонского балета, – старик закивал головой в знак подтверждения этих слов. – У Сергея Павловича два сына было. Так вот младший здесь в области большой шишкой стал. Женился то ли в третий, то ли уже в пятый раз. Причём на девке молодой, но ушлой. Она ему быстренько двоих детей родила, да подначивает на скверные дела. Вот он ещё при жизни отца всё имущество на себя переписал, а Веру выгнал из дома. Говорит, не расписаны были, значит, никто ему, уходи, мол. А ей-то есть, куда пойти, квартира двухкомнатная на Лиговке. Но до кладбища оттуда она уже сама не доберётся. А когда приходил их домашний врач, и вовсе сказал, что ей самой жить пару лет осталось. Не бережёт она себя совсем. Не ест почти ничего. Деньги на цветы и сводит. Родных детей нет, а внукам любимого человека только деньги нужны. Вот она и приносит мне цветы. Получается, что и средства у неё как будто есть, и тратить больше некуда.
– А почему же она не ест почти ничего? Есть же деньги?
– Ах, милая моя, знаешь ли ты, что любовь лишает людей аппетита? Так вот, иногда потеря любви наносит ещё больший вред. Она и живёт-то одними воспоминаниями.
– Но её так и оставили жить в квартире мужа?
– Да нет, сказали съехать после Нового года.
– Ой, как это всё ужасно. – Кристина закрыла лицо руками.
– Что-то прихватило немного, – старик потёр рукой грудь в области сердца. – Принеси ко мне из подсобки нитроглицеринчика, в красной коробке.
Кристина тут же подскочила и через несколько секунд уже бегала взглядом по шкафу в поисках красной коробки. Отыскав её, девушка достала таблетки и, как можно быстрее, передала их старику, захватив по дороге кружку с водой.
– Фёдор Иванович, может быть скорую? – испуганно спросила она.
– Нет-нет, сейчас всё пройдёт, – отказался старик, выпив лекарство, а потом обвёл взглядом магазин и вздохнул.
– И кому только это всё достанется… Вот, что жалко!
– Фёдор Иванович, что Вы такое говорите? Да Вы ещё на моей свадьбе танцевать будете! А поскольку замуж я в ближайшую пятилетку не собираюсь, то жить вам ещё долго.
Старик улыбнулся.
Глава 5.
Дни летели незаметно. Кристина не без удивления обнаружила, что ей очень нравится работать среди книжных полок. А Фёдору Ивановичу показалось, что с его помощницей лавка стала светлее и уютнее. Впрочем, она действительно стала светлее, ведь Кристина вымыла окна, двери и даже залезла на стремянку, чтобы вытереть вековую пыль сверху стеллажей.
В книжном уже царила предпраздничная атмосфера. Каждый, кто заходил в лавку, попадал в сказочный мир. Впрочем, мир книг и сам по себе сказочный. И не только благодаря Рождественским огням, порхающим бумажным вязаным ангелочкам, развешенным под потолком и на стенах. А потому что каждый раз, открывая новую книгу, мы погружаемся в Новый Мир фантазии и приключений.
Витрина тоже стала намного привлекательнее, поэтому в магазин чаще стали заходить новые клиенты и просто случайные прохожие. Но самым интересным для Кристины было то, что они тоже были с хозяином лавки весьма откровенны. Видимо, действительно старик располагал к душевным беседам.
Каждый раз, когда в магазин заходили дети, Фёдор Иванович расплывался в улыбке, всё больше напоминая сказочного Санту. Особенно радовался старик маленькой Наташеньке – девчушке лет девяти с огромными бирюзовыми глазами и тёмными волосами, аккуратно заплетёнными в две косички.
– Моя милая Натали! Я безумно рад Вас видеть, – встретил девочку хозяин лавки и тут же обратился к матери, элегантной женщине лет тридцати – тридцати пяти. – Ах, сейчас это такое редкое имя! Всё чаще называют детей на иностранный манер, поэтому имя Вашей дочки так ласкает мне вслух.
– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ дама, но её улыбка не светилась искорками радости, напротив, отбрасывала тень усталости на лицо.
– Что я могу предложить маленькой принцессе Натали? О чём книжку Вы хотите прочитать в этот раз?
– Я хотела бы что-то волшебное, – девчушка элегантно взяла старика под руку (для этого ей пришлось встать на носочки) и, отведя его в сторону на несколько шагов, едва слышно добавила. – С тех пор, как пропал отец, мама всё время грустит. Мне иногда хочется её порадовать, что-то приготовить или связать, но я не знаю, какие добавить волшебные ингредиенты, чтобы маме снова стало лучше.
Старик задумался. Он слегка согнулся, чтобы невысокой девочке проще было держать его под руку, и так же тихо ответил.