Чтение онлайн

Однако провести весь день в кровати мне не позволили. Прямо перед вечерним чаем тетушка, командуя двумя лакеями, превратила мою туалетную комнату в некое подобие склада, где громоздились коробки и коробочки, располагались круглые шляпные картонки, между которыми тетушка сновала с удивительной ловкостью.

— Помилуйте, тетушка, — возмутилась я, — да тут же целое состояние! Вы с ума сошли?

Из рукава тетушки тут же появился знакомый кружевной платочек, и я, сложив руки не груди, ехидно уточнила:

— Одинокая, несчастная старушка не смогла устоять перед искушением?

Тетушка удивленно отвела платочек от глаз, потом и вовсе убрала его на место.

— Именно, — согласилась она, неожиданно серьезно, — поверь, когда ты остаешься совсем одна — достаток похож на фальшивые елочные игрушки, которые больше не радуют. Туда, куда мы все уйдем, я не смогу захватить с собой ни парочку платьев, ни лишнюю диадемку, там вообще не смотрят на твой уровень дохода. Да и нет тут ровным счетом ничего лишнего!

— О боже! — Застонала я, но покорно заняла место перед трельяжем и приготовилась к любой неожиданности.

И мы начали открывать коробки. После тетушкиного замечания этот процесс больше всего напоминал мне утро после рождества в поместье, когда мы с Соней и Майклом и остальными детьми и подростками, прямо в пижамах бежали в большой зал, в котором стояла высоченная елка, под которой громоздились подарки в разноцветной упаковке.

Шляпки и капоры, украшенные атласом, кружевамии лентами; перчатки нескольких видов; чулки в отдельной коробке — и спокойного телесного цвета, и с рисунком; пара вееров; прелестная шкатулка, в которой обнаружился набор из серебряной щетки для волос, расчески и пары гребней; кружевные воротнички, манжеты и накидки; кружевные же вуали; два ажурных зонтика от солнца; изящный театральный бинокль и даже… муфта, открыв коробку с которой я растерялась.

— Тетушка?..

— Ну, ведь зима когда-нибудь настанет? — Пожала та плечами.

Я же, как завороженная, гладила густой, длинный серебристый мех ладонью.

— Спасибо, — выдохнула я, снова поднимая на тетушку взгляд, — дед Мороз все-таки существует!

Мне показалось, что тетушка в этот момент светилась от удовольствия.

Глава 5

Следующим утром, сразу после того, как я закончила препарировать омлет на своей тарелке, виконтесса кашлянула, привлекая мое внимание.

— Милочка, — тетушка смотрела ровно так, как смотрели мои кузины, собираясь сознаться в причиненном поместью ущербе, — я все не могла найти подходящего случая сообщить тебе…

Я молча вопросительно смотрела на интриганку, не желая облегчать ей задачу.

— Сегодня вечером у нас тут будет небольшое суаре, так… по-домашнему. Придут наши с Фике подруги, кстати, одну из них будет сопровождать её воспитанница, так что, думаю, вы сможете немного поболтать о своем, о девичьем.

Я попыталась приподнять бровь, потерпела очередное поражение, но все так же смотрела на тетушку, не говоря ни слова.

— Я бы хотела, чтобы ты присоединилась к нам, — тетушка неожиданно начала сердиться, — не могу же я прятать тебя от своих знакомых.

Я вздохнула, отложила приборы и салфетку, и, обогнув стол, подошла к тетушке, положила руки ей на плечи и, наклонившись, коснулась губами её щеки.

— Не волнуйтесь, тетушка, я буду паинькой и постараюсь не замечать их оценивающих взглядов. А сейчас я чувствую настоятельную потребность поговорить с братом.

— Бук в моем кабинете, — благодарно улыбнулась мне виконтесса, похлопывая по руке, лежащей на её плече, — он в твоем полном распоряжении.

Что меня не уставало поражать на Мейфере, это сочетание какого-то особенного пиетета ко всему аутентичному и соответствующему традициям, и достижений прогресса. Например, во всем доме помимо каминов, которые использовались по прямому назначению, была проложена еще и система климат-контроля с тонкими панелями обогревателей и коробами кондиционеров, умело замаскированных в интерьере. Представив себя с ультратонким и многофункциональным бабушкиным буком последнего поколения в роскошном кабинете, полном антикварной мебели, я решила, что не стану пользоваться столь щедрым предложением тетушки. Отправившись к себе, отыскала припрятанный Пруденс (почему-то в ящик с бельем) собственный бук, который на прошлое рождество подарил Ксав, установила его на трельяже и уселась перед ним, положив голову на лежащие на столике руки. К счастью, задержка сигнала тут была совсем небольшой, поэтому разговор с Ксавом не должен был напоминать обычный бред сумасшедшего, каким он кажется со стороны, когда кто-либо связывается с дальней планетой, когда собеседники наговаривают вопросы «в воздух», и отвечают совсем не на то, что ты сказал только что.

Ксав ответил мгновенно, словно ждал моего звонка, однако, первое, что я услышала, было совсем не похоже на приветствие.

— Милка, ты маме когда последний раз звонила? — Осведомился хмурый брат.

Я ойкнула и прикрыла рот рукой. Действительно, последний раз с мамой мы разговаривали сразу после того, как я обустроилась в Рэдлифе.

— Слушай меня внимательно, — продолжал хмуриться Ксав, — сейчас мы поговорим, и ты тут же позвонишь домой! И заведи себе за правило — раз в неделю, делать обязательный звонок! Это я тебе как опытный старший брат настоятельно советую.

— Слушаюсь, Большой Брат, — я залихватски откозыряла его изображению в буке.

— К пустой голове руку не прикладывают, балаболка, — фыркнул Ксав, оттаивая, — так какая нужда заставила нашу юную деву, вырвавшуюся на свободу из-под родительского гнета, все-таки вспомнить о том, что у нее есть родные?

— Понимаешь, Савушка… — вздохнула я, не зная толком как начать.

— К черту подробности и вступления, давай сразу к конкретике, — перебил меня брат.

— Я не знаю, зачем я здесь, — созналась я, — Вообще, предполагалось, что я буду тут работать. А вместо этого — какие-то платья, правила, суаре вот вечером тетушка устраивает…

— Ты хочешь вернуться?

— Да. Нет. Я сама не знаю. Вернуться домой, к маме — это как будто признать свое поражение. Я так долго пыталась вырваться из дома. Но, с другой стороны, мне сейчас кажется, что я променяла одну клетку на другую.

— Ну, ты же сама понимаешь, что ты не сможешь всю жизнь отсиживаться в библиотеке поместья? — Ксав, вопреки моим опасениям, не стал смеяться над моими словами. — Чего бы ты хотела? Вот если отбросить все ограничения, и твое нежелание огорчать маму, и душащую тебя дипломатичность?

Я растерялась от вопроса Ксава, мне и не приходило в голову подумать над этим.

— Я хочу работать. Хочу, чтобы меня ценили, чтобы я была кем-то еще кроме «Девочки Лисси» и «Дочери виконта Сен-Мар». Хочу путешествовать, не оглядываясь на маму, хочу самостоятельности.

— Но ты понимаешь, что работа, особенно если это хорошая работа, может потребовать от тебя некоторых усилий, чтобы соответствовать занимаемой должности? Ты готова к этому?

Я кивнула в ответ, не совсем понимая, куда он клонит. Брат неожиданно улыбнулся и подмигнул.