Чтение онлайн

Вокруг нас разбредались пары, музыка смолкла, а Рауль звал меня по имени, и, видимо, уже не в первый раз, потому что выглядел он при этом слегка обеспокоенным.

— Вам нехорошо, мисс Дюбо? — Как только в моем взгляде появилась осмысленность, Рауль снова вернулся к официальному обращению. — Возможно, Вам стоит отдохнуть в дамской комнате, у них всегда есть нюхательные соли.

— Нет-нет, мистер Файн, — улыбнулась я ему. — Со мной все в порядке, я просто немного задумалась.

Рауль ничего не ответил, лишь покачал головой, и, предложив мне руку, поспешил увести из центра зала к креслам, где нас ожидала тетушка, уже доставшая свой платочек.

— Тетушка? — Забеспокоилась я.

— Милочка, это было так прекрасно! — К моему удивлению, глаза у тетушки были действительно влажными, и я даже растерялась от этого внезапного проявления чувств. — Рауль, мальчик мой, я так признательна тебе за помощь! Не знаю, чтобы мы делали без тебя. Ксавье — просто негодный мальчишка!

— Но вы же любите его таким, — я улыбнулась тетушке, и получила в ответ лукавый взгляд.

В этот момент на балконе с оркестрантами появился Лорд- распорядитель, и все внимание оказалось приковано к нему.

— Леди и джентльмены, дамы и господа, — голос у Лорда — распорядителя оказался сильным и тренированным, и я подумала, что он легко мог привлечь внимание зала без использования техники. — Музыкальное сопровождение сегодняшнего бала осуществляет Императорский Веллингтонский филармонический оркестр. Поприветствуем лучших музыкантов империи.

Под аплодисменты гостей музыканты, одетые в строгие черные фраки и серые жилеты, слаженно поднялись и поклонились.

— За дирижерским пультом пятикратный обладатель Серебряной Ноты Натан Баренбойм!

Аплодисменты превратились в овацию, и я, привстав на носочки, жадно разглядывала местную знаменитость.

Натан Баренбойм имел весьма заурядную внешность — среднего возраста, среднего роста, с округлившейся от возраста фигурой в таком же форменном оркестровом фраке и серых брюках. Возраст не пощадил и его шевелюру — маэстро сверкал лысиной, обрамленной недлинными седыми волосами. Но как только он взял в руки палочку — все мгновенно переменилось.

Он шел между рядами музыкантов, высоко подняв палочку, и, подобно тамбур-мажору, отмахивал ей ритм. Первым вступил барабан и я улыбнулась, узнавая — это был «Марш Радецкого», шутка Штрауса-отца, способ пусть ненадолго, но объединить людей на паркете и на балконе. Маэстро Натан добрался до своего подиума, но, услышав шум за своей спиной, обернулся с возмущенным выражением лица. Погрозив мгновенно притихшему залу пальцем, он плавным движением отступил в сторону и показал на оркестр, напоминая, что сейчас главные тут музыканты. И тут же, дождавшись конца музыкальной фразы, резко взмахнул руками, сообщая залу, что пора. Зал аплодировал в такт, пока невысокий, смешной человечек, не развел руки в стороны, ладонями вниз, и чуть качнул ими, показывая, что надо остановиться. Добившись же тишины он беззвучно, но очень понятно проартикулировал: «Браво! Бра-во!», так что по залу прокатился смешок.

Отвернувшись к оркестру, маэстро словно потерял к слушателям всякий интерес, но тут же опроверг это, полуобернувшись с суровым и строгим выражением лица. Вглядываясь в слушателей он более всего сейчас походил на учителя, поймавшего школяров на очередной шкоде. Кому-то он даже показал излюбленный жест из двух пальцев героев галавизионных боевиков, означавший «Я вижу» и снова замер. Он стоял нахохлившись, настороженно вглядываясь в зал, чтобы в нужный момент словно взорваться, всем телом давая сигнал к аплодисментам. Рукава фрака задрались, да и сам фрак сбился, сполз назад, седые волосы растрепались и стояли торчком, и, казалось бы, Натан Баренбойм должен был выглядеть смешным и глупым. Он же был богом, он царил над музыкой, над своими музыкантами, и над залом, полным людей, которые с восторгом смотрели на то, как он мечется на своем дирижерском пятачке, больше похожий на случайно залетевшую в дом птицу, которая никак не может выбраться наружу. Я смотрела на Натана, пока, в какой-то момент угловым зрением не увидела справа от нас какое-то движение. Я раздраженно кинула взгляд, пытаясь понять, кто мешает остальным наслаждаться музыкой, и поняла, что расплываюсь в самой глупой и счастливой из моих наборов улыбок. Рауль, также отвлекшийся от оркестра, переводил взгляд с меня на причину беспокойства наших соседей, потом шагнул ко мне ближе, и требовательно спросил:

— Мисс Дюбо, мне кажется, или вы действительно знакомы?

Глава 15

Наверное, мне стоило ответить Раулю на его вопрос, попытаться что-то объяснить, но я не могла отвести глаз от двух молодых мужчин, что целенаправленно пробирались к нам через заполненный людьми зал. Близнецы Петька и Пашка, вернее Петер и Пауль Соло, младшие сыновья барона Хольм. Старшего их брата, Хана, я никогда не видела, но у кузины Сони его имя, почему-то, всегда вызывало нездоровое веселье.

Когда мы виделись в последний раз, близнецы хоть и были еще кадетами Императорской Академии, но уже приковывали к себе девичьи взгляды. Теперь же они стали настоящими франтами. Черные мундиры с обильной серебряной отделкой, смотрелись гораздо богаче того, что был на Рауле. Белые брюки придавали облику парадности. Каштановые кудри, в обычной жизни принимающие форму вороньего гнезда, сегодня были уложены волосок к волоску, бачкам была тщательно придана необходимая форма, но более всего меня поразили усы. Тоненькие усики, которые тоже были тщательно уложены и подкручены на концах. Смех удалось сдержать неимоверным усилием воли. И все же, когда Петер (или Пауль?) добрался до нашей компании, и попытался залихватским жестом в стиле исторических галафильмов подкрутить усы — я не выдержала, и позорно прыснула, уткнувшись носом в букет, и, в очередной раз пожалев, что веер так и остался в моем ридикюле, лежащем на диване рядом с тетушкой.

— Тетушка, позвольте представить вам Петера и Пауля Соло, сыновей барона Хольм с Татуина, друзей нашей семьи. — Начала я процедуру представления братьев заметно оживившейся тете Гасси. — Моя тетушка Агата Дюбо, виконтесса Сен-Мар.

Петер и Пауль синхронно склонили головы и устроили шутливую потасовку за право первому приложиться к тетушкиной руке.

— Милочка, ты и правда их различаешь? — Казалось, внешняя похожесть братьев Соло немало позабавила виконтессу.

Я уже было хотела признаться, что после долгого перерыва, вот как сейчас, мне требуется некоторое время, чтобы понять, кто из братьев — кто, но Петька меня опередил.

— Увы, из всех наших знакомых только Амели и её кузина Соня способны отличить нас с первого взгляда.

Рауль, про которого за радостью встречи я почти позабыла, хмыкнул, и Петька с Пашкой тут же восприняли это как сигнал, чтобы обменяться с ним оценивающими взглядами. Я только вздохнула про себя, решив, что надо как-то сгладить возникшую напряженность, как Рауль меня опередил.

— Мы представлены, — сухо уведомил он. — Мое почтение, господа.

Под бравурные звуки марша поклон у всех троих получился на загляденье, прямо хоть в учебники по этикету заноси — ничего лишнего, никаких вольностей, но на секунду я явственно услышала треск наэлектризовавшегося от их взглядов воздуха. Призвать разыгравшееся воображение к порядку мне удалось не сразу. Увы, приходилось признать — симпатии между братьями Соло и Раулем не случилось.

Бурные аплодисменты, свидетельствующие об окончании марша, разрядили обстановку и позволили переключить внимание на оркестр, и, конечно же, на маэстро Натана, который кланялся не менее артистично, чем дирижировал залом. Отвлек меня Петька вопросом, заданным неожиданно витиеватым слогом:

— Мисс Дюбо, позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на котильон?

— Да, конечно, — удивленно отозвалась я, принимая его официальный тон и открывая бальную книжечку, в которой, к моему тайному огорчению, не было ни одной записи. — Какой из котильонов вы, мистер Соло, предпочитаете?

— Ближайший, — неожиданно хитро улыбнулся мне Петер, и подставил руку. — Поторопимся, ma ch`ere.

К моему огромному облегчению, никак не дававшаяся мне сложная система расстановки танцующих на императорском балу, оказалась головной болью не столько танцоров, сколько распорядителей — нам с Петькой не только указали необходимое место на паркете, но и проследили, чтобы мы заняли именно его. На этом неожиданности от братьев Соло не кончились — как только мы развернулись друг к другу для поклона, Петька с невозмутимым видом заметил:

— Птичка просила передать тебе привет.

Клянусь, в этот момент я бы так и застыла в книксене, если бы Петька, с улыбкой, не потянул меня за руку, заставляя встать.

«Петька все-таки голова», — думала я, кружась в вальсе с участником моего первого и единственного подросткового бунта. — «Вальсовый котильон „с выбором“ — отличная возможность переговорить без посторонних ушей». Танцевать с Петькой оказалось на удивление комфортно и легко — без сомнения в танце ведущим был он, но танец с ним был скорее равноправным партнерством. И да, этот вальс существенно отличался от вальса в Лукоморье, который я старательно пыталась забыть.