Чтение онлайн

Позади звонкий женский голосок сливался с двумя басами. Сестра с братьями, обрадованные нечаянной встрече, вели беседу. Елена расспрашивала о матушке, о сестрице, о племянниках, о невестках, особенно о Давыдовой, которую еще ни разу не видела. Ярослав обстоятельно отвечал на все вопросы. Давыд, наоборот, отнекивался скоро и односложно, устало мотая головой, его жестоко мучило похмелье. Он с завистью переводил взгляд с брата на зятя, который выглядел намного свежее.

– А у братии в скиту кваску холодненького не будет?
– мечтательно произнес он.

– Водички родничковой, намоленной, попьешь - полегчает, - усмехнулся Ярослав.

– Ты, сестрица, чем супружника отпоила? Он пободрей меня скачет, а пили-то наравне.

– В Утице он с ночи прямо в одеже выкупался, так и полегчало, - хитро улыбнулась Елена. Димитрий, спиной почувствовав насмешку, бросил через плечо суровый взгляд на жену, но та лишь добродушно повела бровью.

– Нет, купаться я не хочу. Испить бы чего, другое дело, - вздохнул Давыд.

В сопровождении залесских ратных, тяжело скрипя натруженными колесами, в небольшом удалении от князей ехали телеги с трупами заозерских воев.

– Может, их в Бежск родне выдать надо было?
– обернулся к телам Давыд.

– Жара стоит, не довезти. Не медом же их заливать [2]. Нужны будут, пусть приезжают, выкапывают. Я препятствовать не стану, - отозвался Мстислав.

– Мы своих, тех, что тати побили, на Полуночной схоронили. Тоже думали, что на солнышке не довезем, - добавил Димитрий.

Всякий раз, когда он оглядывался на телеги, красные сапоги Найдена прямо кидались ему в глаза. Эта добротная, тонкой выделки княжеская обувь на ногах боярина напоминала Чернореченскому князю, каким дураком он, Димитрий, был, как легко дал себя окрутить нечистым на руки людям. От этого опять становилось горько.

Тесть, проследив за взглядом зятя, подвел свою лошадь совсем близко к Прыгуну и зашептал Димитрию на ухо так, чтобы сыновья и дочь не слышали:

– Ты не печалься, со всяким это случиться могло. И я по молодости лет много глупостей творил. Ты только вот что, Димитрий...
– Мстислав сделал паузу, огладил бороду.
– Я тебе сейчас, как отец скажу, ты уж не серчай, коли что. Только времена Святослава Великого, что славу себе за Дунаем искал, давно миновали. Нельзя теперь земли на мать - старуху бросать, самому во все вникать надо.

Уши Димитрия при этих словах густо заалели.

– Не будешь землицу свою блюсти, так найдутся на нее хозяева. Даже меня, старого, в соблазн введешь: уж больно Успенье у тебя - жирный кусок, так в рот и проситься.

Димитрий, надувшись, молчал.

– Обиделся? Не серчай, отец твой мне другом был, и ты мне не враг.

– Не в обиде я, - соврал Димитрий.

«Права Елена: ратных в Успенье оставить надо, а может, и еще добавить», - беспокойно подумал он.

Меж тем впереди показался частокол Михайлова скита. Свежевыструганные бревна еще не успели почернеть на солнышке, в воздухе кружил легкий запах сосновых опилок.

– Стены братия недавно поновила, сейчас часовенку рубят. Слышишь, топоры стучат, - объяснил Мстислав зятю, - будет здесь со временем большая обитель. Места благодатные, - Залесский князь широко вдохнул лесной воздух.

Путники спешились и, крестясь, прошли за ограду. Скит был невелик: небольшая деревянная церковь, строящаяся рядом часовня, за ней - кладбищенский погост с десятком могил, разбросанные по углам избушки. Вот и все хозяйство. Глядя на крохотную церквушку Архангела Михаила, Димитрий невольно вспомнил величественный чернореченский Архангельский храм: так они были не похожи.

Иноки, оставив работу, спешно спустились встречать знатных гостей.

– Вот зять мой - князь Димитрий Андреич Чернореченский - повидать старца Савватия хочет, - обратился Мстислав к настоятелю, крепкому высокому старику с длинной седой бородой. Жив ли еще?

– Жив, да не узнает никого, но ежели князь желает, так проводим.

Димитрий утвердительно кивнул, они с Еленой пошли за игуменом. Остальные остались ждать у церкви.

Настоятель отворил тяжелую скрипучую дверь полуземлянки. Темная комната освещалась лампадой и свечой, закрепленной у изголовья широкой лавки, на которой лежал старец. Димитрий не узнал старика: тот ли? Худое иссушенное лицо с ввалившимися щеками отливало восковой желтизной. Глаза стали почти прозрачными, взгляд бессмысленно бродил по потолку. Костлявые руки безвольно лежали вдоль тела. У постели сидел молоденький инок. При виде гостей он поспешно вскочил и кинулся к настоятелю:

– Все метался, что-то сказать хотел, а сейчас вот затих.

– Князь с княгиней повидаться с Савватием хотят, - игумен пропустил Димитрия и Елену вперед.

Князь наклонился над старцем и громко сказал, почти крикнул:

– Здрав будь, старец! Узнаешь меня?

Старик медленно перевел взгляд с потолка на Димитрия, что-то попытался сказать, но вышел только тихий хрип.

– Вот водимая моя, - князь взял Елену за рукав, - помнишь, говорил мне о ней?

Савватий устало закрыл гзлаза.

– Плох он, княже, уж и нас не узнает, - поспешил объяснить молодой инок.
– Ждем, что вот-вот преставиться.

– Разрешите мне с ним наедине немного побыть?
– вдруг попросил Димитрий.

– Твоя воля, князь, раз нужно тебе, так побудь, - кивнул головой игумен. Они с иноком поспешили за дверь. Елена растерянно стала переводить взгляд с настоятеля на мужа, не зная, что ей делать: выйти или тоже остаться. Но игумен сделал ей знак рукой, мол, пусть сам побудет, и княгиня вышла, притворив за собой скрипучую дверь.

Димитрий сел на пол рядом с кроватью и начал говорить старцу так, как будто тот его понимал.

– Вот видишь, я все же пришел. Опоздал, конечно, но ты уж не сердись. Знаешь, я ведь все понял! Через водимую понял. Как поехал за ней по земле своей, так на многое пришлось со стороны взглянуть. Да я все исправлю, не поздно ведь еще?

– Не поздно, Димитрий, все в руках Божьих, - раздался голос с лавки. Старец резко сел, свесив ноги на пол. Теперь он был похож на прежнего путника.

– Дед, так ты что, претворялся?
– поразился Димитрий, продолжая сидеть у ног старца.

– Что, значит, претворялся?
– сурово одернул его старец.
– Тебя ждал, силы берег, а ты все не спешишь да не спешишь. Жене-то почто сразу не открылся, изводил бедную?

Димитрий, уже ничему не удивляясь, честно признался:

– Нравилось пред ней боярином ходить, забавно было. Как-то и не думал, что ей от того худо. Так она и не сердится на меня.

Дед улыбнулся.

– Вот в былинах, что сказители на пирах бают: налево пойдешь - честь потеряешь, прямо пойдешь - жизнь потеряешь, направо пойдешь - женатым будешь. Что же вы, богатыри, честь да жизнь потерять хотите? А надо-то лишь на десную сторонку повернуть. Семья крепкая будет, а честь да слава прибавятся, никуда не денутся. Ладно, Димитрий, устал я, - Савватий потрепал князя по плечу.
– Поди.