Чтение онлайн

Яра брела по воде, глядя на огонь, но остановилась там, где ее никто не мог увидеть. В руке у нее был горшок из-под вареного меда – утащила с луговины, где каждый род еще среди дня расстелил скатерти и угощал своих и чужих.

Вот она остановилась, глубоко вздохнула. От возбуждения она ощущала себя прозрачной и легкой – душа ее свободно сливалась с водой, с воздухом, с глубоким синим небом.

Наклонившись, Яра положила на воду свой венок – она выловила его за излучиной, пока озадаченные женихи пытались понять, кто победил в состязании и есть ли такой. Придерживая его одной рукой, чтобы не уплыл раньше времени, Яра черпнула воды из травяного кольца.

– Далемир, Величаров сын, полезай в горшок! – приказала она. Потом черпнула еще раз и повторила: – Далемир, Величаров сын, полезай в горшок!

Потом в третий раз. Она сделала свой выбор. Пусть отрок деревский был не самым видным из всех и венок ее упустил, сражаясь с волынянином за венок Дорогочи, Яра уже не сомневалась – если есть здесь ее судьба, то это он. Вид у него был скорее дерзкий, чем ласковый, но чем-то родным на нее веяло от его загорелого лица с бойкими глазами. Хотелось слушать его, и каждое слово его казалось умным, а каждый поступок – верным. И где же еще искать Перуна, как не в нем – в свои годы он уже не раз сражался с русами. Он был среди тех, кто взял голову Святослава киевского и тем отомстил за смерть ее брата, Будима. Чем отплатить за такую услугу? Только красной девицей.

Худо было то, что он пришел за ней без материнского благословения. Но даже здесь Яра могла помочь – не зря же Толкун-Баба обучала ее целых семь лет!

Горшок – образ женского чрева. Душу Даляты, как и любого, в эту ночь можно было уловить через воду, освященную купальским небесным огнем. Позвав ее по имени, выловив через венок, Яра получала ее в руки и могла считать нити их судеб связанными. Оставалось только поделиться долей. И как это сделать, она тоже знала.

И пусть Дорогоча забирает себе волынского княжича, раз уж он ей так глянулся.

Княжий сын, воеводский сын… да хоть коровий. Это было не важно. Яра стояла в воде, держа горшок и глядя, как медленно уплывает вдаль ее венок, более ей не нужный, никем не выловленный. Ей хотелось обхватить себя руками, чтобы душа не вырвалась из тела совсем, не растеклась, не смешалась с водой и небом, так что потом и сама Толкун-Баба не соберет заново. Она чувствовала себя огромной, как река, как сама мать-вода, сколько ее есть на свете.

Воля ее творила судьбу. Капли срывались с мокрого дна горшка и вновь падали в бесконечную темную воду.

Потом сверху тоже закапало – начинался дождь.

Зажгли костер, и гулянка разгорелась все жарче. Молодежь уже повыдохлась, многие разбрелись парами по роще, зато отцы и матери семейств, нагрузившись пивом и вареным медом, пошли плясать. Мать-земля каждый год заново проходит круг от невесты до матери и старухи, и в праздники ее молодости каждый может вновь ощутить себя молодым.

Карислава плясать была ловка и горазда, и толпа стояла тесным кругом, хлопая и подпевая рожкам. Многие выходили поплясать с ней, но принуждены были, выдохшись, уступить место следующему. Княгиня же находилась в самом расцвете сил – румяная, резвая, она не знала устали.

Но наконец и она удалилась из круга, освещенного костром, и села на траву – отдохнуть и освежиться. Ей поднесли воды в кринке, и она стала пить, глубоко дыша и еще посмеиваясь от возбуждения. Потом встала. После ловли венков Яра ни разу не попалась на глаза, и Карислава беспокоилась. Она так и не исхитрилась спросить, нравится ли той кто-нибудь из женихов: она избегала оказываться рядом с сестреницей, опасаясь, что их явное сходство выдаст тайну. Но теперь темнота позволяла побеседовать тайком. Беда вся была в том, что сама Яра уже куда-то затаилась. И дайте божечки, чтобы одна…

Карислава прошлась вдоль опушки, присматриваясь, кто где и чем занят. После борьбы в воде отроки подрастеряли пыл и разбрелись. Жировит, стянув и разложив на траве мокрую рубаху, сидел близ кустов в окружении своих товарищей; Людомир устроился рядом, что-то горячо толкуя младшему брату. То, что хотя бы эти двое оставались у людей на виду, отчасти успокоило Кариславу. Но еще больше ее успокоила бы встреча с Ярой.

У реки звучал девичий смех – наверное, полезли купаться. Карислава направилась в ту сторону. На отмели и в воде возле нее виднелись белые пятна, но разобрать, есть ли там Яра, в темноте не удавалось.

– Княгиня! – вдруг окликнул знакомый хрипловатый голос с берега.

Карислава обернулась. У начала тропы на отмель стоял Людомир – с прижатой к груди кринкой, за ним шли двое отроков, а двое сидели в лодке на краю длинной отмели.

– Пойдем прокатимся! – Людомир призывно махнул рукой. – Устал от визгу бабьего, аж в ушах звенит.

«От меда вареного у тебя в ушах звенит», – мысленно ответила Карислава. Даже в густых сумерках была заметна проступившая на лбу Людомира его знаменитая шишка – а значит, угостился он уже щедро.

Она заколебалась: чем развлекаться, хотелось бы сперва отыскать Яру.

– Пойдем! – Волынский князь сделал два шага к ней. – На реке хорошо, прохладно… Потолковать с тобой хочу.

Это Карислава заметила: после ловли венков Людомир не раз оказывался рядом, пристально поглядывая на нее и выбирая случай для беседы. Ну что ж – у них есть о чем поговорить.

Она спустилась на песок и при помощи отрока забралась в лодку. Людомир с кринкой вошел за ней, отроки разобрали весла, один оттолкнулся от берега и ловко заскочил на нос.

Карислава села на корме. Месяц светил ярко, разливая по поверхности воды серебряное сияние, и казалось, что лодка идет по молочной реке. Плыли вниз по Горине, и Карислава, обернувшись, смотрела, как удаляется пламя костра на высоком берегу. С воды и впрямь было очень красиво. И так легко было думать, что сам светлый месяц везет ее по иной реке – в мирах занебесных…

Людомир пробрался к корме и сел напротив, лицом к ней. Большая лодка была предназначена для четырех пар гребцов, но без особой спешки идти вниз по течению хватало и двух.

– Заморочили вы нас, да? – заговорил он, поставив кринку на скамью рядом и придерживая рукой. – Не та была дева, которая на коне? Не наша невеста?

– Вашей невесты пока у нас нет, – спокойно ответила Карислава. – Одни боги весть, чья она.

– Так не пойдет. Я с Благожитом толковал, да он что дуб, заладил: воля чуров да воля чуров! Дурной у тебя муж какой-то, тьфу на него! – Людомир начал горячиться. – Мы что к вам – игрища играть приехали? Круги водить? Будто мне дома с ляхами забот мало! Етон этот, бесеняка старая, помирать никак не хочет, да еще Плеснеск отдать Святославу навострился! Вон сколько мне дела, а я тут с вами веночки плети! Я вам не отрок!