Чтение онлайн

При упоминании Золотых ворот в мыслях Эльги мелькнул образ Вещего и его щита. На Золотых воротах – через которые вступают в свой город василевсы и однажды вошел Нерукотворенный лик самого Спасителя! При Вещем Мандилиона еще не было в Константинополе, и русскому князю тогда не удалось пройти через Золотые ворота, но он оставил щит, давая понять: мы вернемся. И войдем. Именно сейчас Эльга осознала это и едва сдержала слезы волнения.

Елена заметила блеск ее увлажнившихся глаз, но поняла его неправильно. Уж конечно, ей Золотые ворота навевали воспоминания о собственных предшественниках у власти, не чужих.

– У Богоматери Халкопратийской ты на днях лицезрела пояс и ризу Пресвятой Богородицы, ведь ты помнишь?

Эльга почтительно кивнула. После крещения ей показали эту святыню: обычный женский пояс из грубой буроватой пряжи – сказали, это шерсть верблюда, а пояс Богоматерь соткала своими руками. Немного чудно смотрелся на этой простой некрашеной шерсти золотой узор из листьев: его вышила василисса Зоя, которую наложение пояса исцелило от злого духа.

– В храме Святых Апостолов хранятся святые мощи апостолов Тимофея, Луки, Андрея, – продолжала Елена, – Иоанна Златоуста, Григория Богослова, других святых патриархов. Там же возлежит глава апостола Матфея. В Студийском монастыре хранится верхняя часть главы Крестителя. В монастыре Всенепорочной Богородицы – оправленная в золото глава апостола Филиппа и отпечатки стоп апостола Павла, оставленные им в камне. А колонна Константина! Она одна могла бы считаться средоточием всех ценностей христианского мира: в часовне внутри ее подножия хранится топор Ноя, коим он строил ковчег, посох, коим Моисей добыл воду из скалы, и те двенадцать корзин с остатками пяти ячменных хлебов, которые собрали после того, как Христос накормил ими пять тысяч человек! Ты же знаешь об этом чуде? Я обращусь к патриарху, чтобы он показал тебе все святыни. Сам ангел Господень принес святому Константину царские венцы и мантии. Святой нашей покровительницей, равноапостольной августой Еленой, был обретен сам Крест Господень. Нужны ли еще доказательства, что народ ромеев избран Господом? Прежде иудеи считали себя богоизбранным народом, но сказал Иисус: «отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» [433] . И ценнейшие святыни христианства дарованы ромеям в знак того, что мы – наследники Царства Божия. «Очи Господни на праведников и уши Его к просьбе их, лице же Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память их» [434] . И долг всех иноплеменных, особенно тех, кто наречен нашими духовными чадами, – преклонение и покорность.

Эльга не отвечала, замерев на месте. Елена могла подумать, что речь ее произвела на архонтиссу Росии такое впечатление, что та не находит слов. И кое-что в этой речи и впрямь ее поразило. Лишь раз или два в жизни с ней бывало такое: будто божественная сила мягким крылом касается души, отчего мороз бежит по позвоночнику, а перед мысленным взором открывается недоступная земным очам истина.

«Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его…» Господь отнял Царство Божие от иудеев и передал римлянам, как тот светильник для брачного пира, сочетающего Господа с церковью, Иисуса с верующей душой. Олег Вещий был в Греческом царстве и оставил щит на воротах – тех воротах, что служат для заключения священного брака между властителем и державой. А теперь она, Эльга, наследница Вещего, пришла сюда же и взяла светильник веры, чтобы нести его на Русь. «Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу…» Ее народу. Из этой слабой искры в ее руках воссияет свет и озарит всю державу русскую до самых дальних уголков. Все это будет у нас: каменные храмы с золотыми главами, неземной красы палатионы, христианские святыни, золотые львы и павлины. И грамматика, и риторика, и арихметика… Так будет. Она знала, видела это. И от потрясения не могла пошевелиться. Даже свела невольно домиком ладони, будто оберегая тот слабый огонек…

Но вслух она, немного собравшись с мыслями, сказала совсем другое:

– Я очень польщена и благодарна за ту честь, которой ты и его царственность, Константин август, меня удостоили, сделав своей духовной дочерью. Но ведь не меня и не моих женщин ваши полководцы хотели бы видеть в своих войсках на суше и на море. Людей для войска дает – а часто и сам возглавляет – мой сын и соправитель, князь Святослав. Истина Христова еще не коснулась его души. И если я попытаюсь склонить его слух к Слову Господню, он, обиженный пренебрежением, не станет слушать.

– Возможно, Бог поможет нам преодолеть эту обиду, – благодушно кивнула Елена. – Но то, о чем ты сказала в тот раз, невозможно. Всякий народ имеет свои обычаи, разные законы и установления. И надлежит каждому держаться своих порядков и с единоплеменниками своими заключать брачные союзы.

– Я не сидела бы сейчас в этом прекрасном покое, если бы мои предки думали так же, – улыбнулась Эльга. – И у меня не было бы моих детей. Мой отец пришел из-за моря, его предки принадлежали к племени данов. Моя мать – дочь архонта северных кривичей. Они заключили между собой брачный союз, и взаимное расположение помогло им преодолеть разницы обычаев и привычек. Родители моего мужа оба происходили из Северных Стран, однако уже несколько поколений этот род живет и правит на озере Ильмень, среди славян и чудинов. Так и везде в Русской державе: мужи приходили из Северных Стран и здесь брали жен из славянских родов. Союзы воинов и торговцев с землепашцами и добытчиками разных богатств у земли и леса позволили всем нам окрепнуть и многократно умножить добытое. Наша отцовская кровь дарит отвагу, а материнская – прочную связь со своей землей. Русь – это могучее дерево, где корни питаются соками земли, а ветви тянутся к небу. И если благодаря союзу с вашей мудростью ветви наши позолотит свет Христовой веры и ученость ромеев, мы…

Она чуть не сказала «станем сильнейшим народом на земле», но вовремя остановилась. Совсем недавно между ними прозвучало это пророчество: «дано будет народу, приносящему плоды его». Неумно было бы показывать Елене, как она его поняла.

– Но ваши нравы и обычаи, как бы они ни возникли, уж слишком несхожи с христианскими, – возразила Елена. – Чуждые же нравы и различные узаконения обыкновенно порождают враждебность, ненависть и ссоры, что помогает возникновению не дружбы и единения, а вражды и раздоров.

– Я приехала сюда и обратилась в Христову веру, чтобы по возможности сгладить эту разницу нравов и сблизить узаконения. Это не сделается в один день, но надо ведь с чего-то начинать.

– Но для начала просить мою дочь в жены твоему сыну – это чрезмерно смело! – засмеялась Елена. – Болгарам потребовалось три поколения, чтобы ее добиться, и то у нас все осуждают решение моего отца, который отдал свою внучку, мою племянницу Марию, за Петра-болгарина.

– Но ведь ваши стратилаты желали бы получить от нас людей для войска, в то время как у нас хватает своих врагов. Радея о своей безопасности, мы никак не можем послать своих воинов на сарацин, не имея твердого обещания от василевса, что в это время печенеги не потревожат наших границ. Мы должны быть уверены, что Романия так же сильно желает нашей безопасности, как и своей. А для этого нужен залог. Какой же залог лучше, чем невеста? Что дороже для отца, чем багрянородная дочь?

– А какие залоги дадите вы?

– Вам нужны воины. Мы дадим их.

– Воины предназначены умирать по приказу. И такой приказ они получат.

– Но вы не можете желать от нас невесты. Оба василевса женаты, а твой внук – младенец.

– В таких случаях присылают своих наследников… на воспитание в истинной вере. Разве вам такой обычай неизвестен?

– В этом наши обычаи схожи. Мой муж приехал когда-то в Киев ребенком, как заложник от своего отца. Но когда я уезжала из дома, у моего сына вовсе еще не было детей! Он женился менее чем за год до того.

Тут Эльгу пронзила ледяная дрожь: а что, если Елена откуда-то знает о существовании Брани? Нет, дочь она грекам не отдаст!

– Так значит, время обмениваться заложниками и закреплять дружбу семейными союзами еще не пришло, – улыбнулась Елена и поднялась с шелковых подушек. – Рада была повидаться с тобой, дочь моя. Господь поможет отбросить невежество и самомнение и держаться славных дел тех, кто правил в согласии с законом и справедливостью.

По пути домой княгини бурно радовались подаркам – их стоимость возмещала цену поднесенных василевсу челядинов и мехов, – но Эльга думала о паволоках не больше, чем о пыльной листве олив при дороге. По мнению царствующего семейства, время для более тесного сближения руси и греков еще не настало. Если взглянуть на дело здраво, Эльга не могла отрицать: это верно. Греки знают Христову веру уже несколько веков. От своих предков они получили знания таких вещей, которые на языке славян или норманнов даже названий не имеют. Арихметика… как там это, про умение чертить круги? Однако, полезный замысел: собрать самых мудрых людей и велеть им учить отроков… Как это назвать? Выучилище? Научилище?

Пока что русы в глазах ромеев имели лишь одно достоинство: умение воевать. Но пока у них есть нужда в воинах, не стоит оставлять надежду выторговать взамен то, что нужно нам.

По прибытии к Маманту Савва открыл дверцу носилок; навстречу Эльге протянулась, опережая его, другая рука. Эльга вышла на мраморные плиты и с улыбкой попрощалась с этериархом; но лицо ее было как неживое, а взгляд смотрел куда-то вдаль и видел там нечто ужасное.

Она прошла в дом, и едва они скрылись с глаз сопровождающих, как Мистина схватил ее за руку:

– Что случилось? Этот хрен лысый тебе опять намеки делал?

– Да какие намеки! – Эльга в досаде вырвала руку. – Я виделась с Еленой. И она сказала… что если они дали бы заложника, то и мы тоже, а у меня же никого нет, кроме… Брани. И я…

– Но они же о ней не знают!

– Нет.

– Ну так и чего ты боишься? Они ее не получат.

– Но если бы… – Эльга в изнеможении закрыла лицо ладонями. – Я всю дорогу думала: а если бы она мне сказала: отдай Браню, и в обмен получишь Зою или Анну… Что бы я… Во мне все кричит: не отдам! А ум говорит: отдашь… И я не знаю, – Эльга опустила руки и в отчаянии посмотрела на него, – не знаю, что бы я решила, если бы она и правда это сказала…