Чтение онлайн

В темноте заскрипели доски – какая-то полезла вниз. Долго искала в темноте свои черевьи и свиту. Наконец скрипнула дверь, дыхнуло свежим холодом снаружи – Малуша быстро укрылась одеялом. Одеяло наконец-то у нее было кунье, истинно княжеское – Святослав велел принести еще вчера.

Девка поговорила с дозорными во дворе, вернулась.

– Князь спит давно, у себя с отроками, – доложила она. – Можно лечь? Или еще куда идти?

– Спите, – с досадой позволила Малуша.

Сходив до бадьи – ее велела на ночь принести и поставить в углу у двери, – Малуша тоже легла, но глаз не закрыла. Душу залила обида и тревога. Почему он не пришел? Вся ее жизнь теперь была сосредоточена на Святославе, и то, что он мог о ней забыть или почему-то еще отказаться быть с ней, больно ранило. Но может, он просто засиделся, не захотел ее тревожить? Да лучше бы уж потревожил! Разве она не обрадовалась бы его приходу в какой угодно поздний час! Остаться одной было горько и страшно. Она ведь надеялась, что теперь, когда Святослав принадлежит ей, никогда больше не останется одна!

И грызло неприятное чувство: это как-то связано с появлением Торлейва. Но чего такого он мог сказать Святославу, чтобы оттолкнуть от нее? Что между ними было – Святослав и так знает, скрывать вроде нечего…

Утром Малуша встала даже раньше обычного. Сразу по пробуждении в голове всплыли две мысли: первая – что солоноворот завтра, и вторая – о Святославе. Она плохо спала и теперь чувствовала себя нехорошо: в теле ощущалась неприятная дрожь, слегка мутило. Однако лежать и ждать не было сил – она всю ночь не могла дождаться, когда же наступит утро. Это утро еще ничем не отличалось от глухой ночи, однако Малуша встала и оделась. Выбила огонь, зажгла свечу, потянула за косы спящих лентяек, чтобы скорее растопили печь. Сама накинула старую свиту – Святослав приказал сделать ей хорошую шубу, как прилично княгине, но та еще была не готова, – и вышла на крыльцо.

Возле гридницы горели факелы. После духоты избы плотная свежесть раннего зимнего утра, насыщенная запахом снега, едва не сбивала с ног. Малуша глубоко вдохнула, надеясь, что от воздуха дурнота пройдет. И правда, сразу стало легче. Она взглянула на княжью избу, и тут же там отворилась дверь. По крыльцу простучали шаги нескольких человек. Раздались голоса – и в одном она узнала немного глуховатый голос Святослава.

Придерживая на груди свиту, Малуша пробежала по свежему снегу. У коновязи мельком заметила три-четыре лошади – те мотали головами и испускали длинные струи пара из ноздрей. Были оседланы – кто-то собирался в путь.

– Святша! – Вспрыгнув на крыльцо, Малуша подбежала к нему. – Будь жив! Почему ты не пришел? Куда собрался в такую рань?

– Будь цела. – Святослав наклонился и поцеловал ее; она прильнула к его груди, и даже холод был неважен. – Съездить мне надо…

– Куда?

– К матери.

– Так рано? Да у нее спят еще! Случилось что-то?

– Да… – Святослав отвел глаза. – Кое-что…

– Что? Она захворала?

– Да нет…

– Ну так что же? – Малуша ничего не понимала.

– Погоди, – Святослав сжал в ладони обе ее руки и снял со своей груди. – Приеду – потолкуем. Иди в избу, простудишься.

Он сошел с крыльца и направился к коновязи. Стягивая на груди свиту, Малуша смотрела, как он садится в седло, как вслед за гридями проезжает к воротам, как открываются створки, как исчезает за ними помахивающий хвост его коня… Ну вот, как она и думала. Торлейв передал ему некое известие от княгини, и теперь он едет к матери… Мало ли что здесь могло случиться, пока князь в гощении был, но ей-то тревожиться нечего…

Голова замерзла, снова пробрал озноб. Пора в избу, так и застудиться недолго.

Малуша сделал несколько шагов к своему крыльцу, как вдруг внутри все вскипело, по коже хлынула волна жара – и ее вывернуло на снег.

На дворе у Эльги, когда Святослав туда приехал, и правда еще все спали. В эти дни княгиня разрешала челяди и прочим вставать позднее, чтобы сократить бесконечно длинное темное утро. Гостя не сразу впустили во двор – сонные дозорные не верили, что сам князь, после гощения не видевший мать, явится к ней в такое время, когда весь город еще покоится в глухом сне, будто зачарованный, даже псы не лают. При свете факелов на широком дворе были видны цепочки следов поверх ровного покрывальца свежего снега – это прошла на смену последняя предутренняя стража. Святослав проложил новую дорожку – к крыльцу жилой избы. Постучал.

И здесь открыли не сразу.

– Кто там? – спросил сонный голос Инчи.

– Это я, князь, – хмуро ответил Святослав. – Отвори. Матушку мне надо повидать, – пояснил он, когда дверь открылась. – Сейчас.

– Но она не встала еще! – Инча сама была в кожухе, накинутом поверх сорочки.

– Я лежа с ней поговорю! Пусти!

Оттерев плечом изумленную служанку, Святослав прошел в темную избу. Кто-то вскочил с постельника, разостланного на полу, и передвинулся к двери спального покоя. Святослав не видел в темноте, кто это, но догадался.

– Света сделайте, жма! У парней на дворе огня возьмите, чтобы не возиться.

Инча сунула ноги в какую-то обувь и выскочила наружу. Другая служанка, вовсе в одной сорочке, скользнула в дверь спального покоя.

– Матушка! – крикнул Святослав через дверь. – Мне тебя видеть надо. Прямо сейчас.

– Что такое? – донесся голос Эльги. – Пожар? Обры набежали?

– Почти.

– Феотоке Парфене… – Эльга сонно вздохнула, – я сейчас выйду…

– Дай я войду!

– Нельзя, я не прибрана.

– Да жма! – Святослав в ярости стукнул кулаком по стене. – Я знаю, что там Свенельдич! Я десять лет знаю, мне плевать! Поговорить надо, некогда круги водить, жма! Впустите меня!

– Заходи, – после краткой заминки сказала Эльга.

Со двора вошла Совка с горящей лучиной, зажгла свечу на столе, понесла ее в спальню. От двери на Святослава хмуро взирал растрепанный Брезнец – телохранитель Мистины. Святослав прошел мимо него, сняв кожух, чтобы не нести холода в теплое помещение. Эльга, в сорочке, сидела в постели, приглаживая непокрытую голову с заплетенными косами и протирая глаза. Мистина лежал у нее за спиной, на боку, опираясь на локоть и без малейшего смущения глядя на молодого князя.

Конечно, для Святослава их близкая связь не была тайной уже лет десять. Но Эльга тщательно оберегала свое достоинство и надеялась, что для такого бесстыжего вторжения у сына есть весомая причина.

Бросив на них хмурый взгляд – так и думал! – Святослав сел на большой ларь и свесил руки меж колен.

– Будь жив, сынок. – Эльга завернула косы вокруг головы и надела повой, чтобы хоть волосами не светить. – Вчера не жаловал, а нынче спозаранок прибежал. Что стряслось? Двор сгорел?

Голос ее был холоден – никакой материнской радости после долгой разлуки. И Святослава это не удивило.

– Да вот-вот загорится, – мрачно ответил он. – Ты же знаешь… что я Малушу привез?

– Слыхали мы о таком деле, – с той же холодностью ответила Эльга. – Только я поверить не могла.

– Но ты знала, что я ее у Етона, навьего этого выкидыша, из рук вырвал? – с досадой воскликнул Святослав. – Я же еще тогда говорил тебе! Я ее не возьму – другой возьмет, хрен какой-нибудь пернатый! Етон хотел ее взять и за стол деревский воевать! Теперь уж хоть через нее других князей там не заведется!