Чтение онлайн

– Как это, ётуна мать? – воскликнул Святослав, Асмунд и Вальга тоже встрепенулись. – А он разве не со всеми порублен был?

Вот это новость – что самый опасный из этих гадов цел и невесть где ползает! В тому времени как сам Святослав увидел тела, приглядываться к ним, пытаясь кого-то узнать, было уже почти бесполезно.

– Нет, господин. Мы его не видели с Ночи Летних Огней. Они были с Хельмо вместе. Потом были у господина Мислислава в плену. А потом Куно убежал, но к нам не приходил. Клянусь Святой Девой, в нашем жилище он не показывался.

– Двое немцев были у тебя в плену? – Святослав воззрился на Мистину.

– Только один, – сознался Мистина. – Хельмо. А второго с той же ночи Купальской в живых не было.

По избе снова пролетел ропот изумления.

– Он пытался убить меня, – объявил Торлейв, видя, что разговор опять вернулся к опасной черте. – Если бы не Агнер, мой бережатый, я бы лежал в лесу с перерезанным горлом.

– Они посмели умышлять на тебя?

Святослав не питал особой привязанности к своему двоюродному брату, но попытка убить такого человека его возмутила. Его кровный родич – не какая-то бабка Плынь!

– И как все было? – спросил Асмунд.

– Я… – Торлейв лихорадочно соображал, о чем можно рассказать, – увидел, как Хельмо тащил куда-то… одну девушку знатного рода. Она кричала. Я подошел к ним и спросил, что это он делает. Девушка вырвалась. Я пошел проводить ее к людям, где она будет безопасна. Когда вернулся, Хельмо там уже не было, зато мои двое бережатых показали мне труп его слуги – как мы тогда думали. Все случилось у меня за спиной, я даже не знал, что был на волосок от смерти. Если позволишь, я позову моих людей, они здесь. И ты все услышишь от них.

Святослав кивнул. Торлейв прошел к двери, выглянул на крыльцо и сказал кому-то несколько слов. Он вернулся, а вслед за ним в избу вошел еще один человек – крепкий мужчина лет сорока с небольшим, очень загорелый, с длинными волосами, заплетенными в косы, с косичками в бороде, с надетыми на концы серебряными бусинами. С кожаной повязкой на правом глазу…

Женщины воззрились на пришельца с любопытством. А Святослав охнул и шагнул к нему.

– Хоар! Ты здесь?

Под обычной льняной рубахой нельзя было видеть, есть ли на груди огромный шрам от копья. Но взгляд Святослава невольно устремился к этому месту.

– Да, зовут меня и так, – подтвердил пришелец. – Но имя мое – Агнер. Я, конунг, когда-то был в дружине твоего родича Хельги Красного, а после его гибели лет двадцать провел в сарацинских странах. Только недавно вернулся сюда и решил послужить сыну моего прежнего вождя, он ведь вырос человеком весьма достойным, валлах! Надеюсь, ты с этим согласишься.

– Расскажи, что вышло с тем немцем возле Клова, в Купальскую ночь, – велел Торлейв.

Агнер стал рассказывать: как они шли втроем по бору, как они с Илисаром немного отстали от Торлейва, как тот услышал женские крики и пошел на них, а они чуть задержались и благодаря этому вовремя увидели, как к их господину подбирается лихой человек с ножом в руке. По дружинной привычке Агнер показал руками, как «снял» лиходея, набросившись на него сзади. При этом в глазах Святослава мелькнуло понимание, но Эльга, поглядывая на князя, с удивлением видела, что он потрясен куда больше, чем требовал случай. Это она любила Торлейва не меньше, чем собственного сына, но Святослав к нему всегда был довольно холоден. Казалось, само появление Агнера потрясло Святослава куда больше, чем его рассказ.

Но почему? Знать его раньше Святослав едва ли мог: когда дружина Хельги Красного бывала в Киеве, Святославу не исполнилось и пяти лет. Даже если ребенок мог встретить Агнера у нее на дворе, у того в то время было два глаза и он ничем не выделялся из толпы хирдманов. Да, она сама с любопытством смотрела на Агнера, когда Торлейв подвел его к ней на празднестве Ярилы Зеленого. Но почему у Святослава такой вид, будто от этого одноглазого здоровяка зависит жизнь и судьба?

– Но Мстислав Свенельдич, сколь я могу судить, не желал огласки этого дела, чтобы не спугнуть злодеев раньше времени и вернее распутать все их козни, – закончил Агнер свою речь. – Поэтому он оставил себе тот нож, которым был убит греческий папас, а нам велел зарыть тело поглубже и никому покуда об этом случае не рассказывать.

– И что ты мне-то не сказал? – Святослав взглянул на Мистину.

– А ты б мне поверил? Пока я не знал, где этот кля… этот прекрасный меч, у меня не было средства тебя убедить, что не я устроил это непотребство в святилище.

– Теперь же, конунг, когда все выяснилось и меч того греческого парня у тебя в руках, – подхватил Агнер, – сдается мне, самым лучшим будет выпить за упокой мертвых и за здоровье живых. И халас!

– Что? – не понял Святослав.

– Добро на том, – перевел на славянский Торлейв, уже знавший это Агнерово словечко.

Святослав ненадолго зажмурился. Голова шла кругом – и от этих новостей, и от самого вида… Агнера? Хоара? Он видел, что теперь перед ним – обычный человек, но не мог отделаться от мысли, что все-таки не обычный… Его правый глаз закрыт кожаной повязкой, но если он ее снимет… не обнаружится ли там черная бездна с искрами звездного света?

Избиение посольства, встреча с Владыкой Копья, обнаружение Хилоусова меча, открытия насчет истинной цели послов и их вина в убийствах, эта новая встреча с тем, кто откликается на прозвище Хоар-Одноглазый – всего этого было многовато сразу даже для столь твердого духом человека, как князь русский Святослав.

– Ну и добро на том, – отозвался он и помотал головой, прикрыв глаза. – А вздумает Оттон обижаться… еще померяемся, у кого копье длиннее.

Не удержавшись, он подмигнул Агнеру, и тот охотно подмигнул в ответ. Святослав забрал Хилоусов меч, взглянул на Мистину, сделал ему знак – дескать, все улажено, – и пошел к двери.

Мистина осторожно перевел дух. Не мог так сразу поверить, что вся замятня благополучно завершилась. И обошлась ему в то, что часть внуков родится темноволосыми и будет лепетать по-мадьярски. Впрочем, что за беда? Русы бывают какие угодно: ведь русь – это не племя, русь – это дружина.

Люди Святослава направились за ним, но Асмунд, что-то вспомнив, обернулся.

– Пестряныч, а что за девка-то была? Кого твой немец под куст волок?

Торлейв не сразу сообразил, о чем он, но потом вернулся по мысленной цепочке к началу своего рассказа. Открыл рот, потом закрыл и помотал головой. Выдай он Явиславу – к ней пол-Киева устремится с расспросами, а такое приключение перед тем, как она внезапно вышла замуж, покроет позором и ее, и молодого мужа, и весь Вуефастов род. Скажут, мол, немец-то слишком много успел, вот она и бросилась на шею кому попало. И к чему этот лишний шум?

– Прости, батюшка, – с видом гордой непреклонности ответил Торлейв. – Но это навек останется тайной!

Явиславу, новоявленную сноху боярина Вуефаста, сдержанность Торлейва оградила от ненужного позора, Витляна умчалась в дальние дали на спине угорского жеребца. Но оставалась в Киеве еще одна девушка, которая слишком много знала о Хилоусовом мече…

Первые дни после встречи с Мистиной, когда Правена передала ему меч, она прожила как в лихорадке, каждый миг ожидая каких-то важных событий. Но все было тихо, волнение в городе улеглось. Пошли было слухи, что мертвая баба Плынь бродит вокруг своего пепелища, но Правене было нечего ее бояться. После Купальской ночи прошло с полмесяца и даже больше, а ни о Витляне, ни о Хилоусовом мече не было никаких вестей.