Чтение онлайн

– Благодарю, ты очень щедр. А булгары ведь во вражде с хазарами с тех пор, как приняли бохмитскую веру и отказались платить хазарам дань?

– Это так.

– И если бы ты пожелал завязать какие-то отношения с хазарами, то твои друзья-булгары были бы этим весьма недовольны. Да и завязать какие-то отношения с хакан-беком, минуя земли булгар, было бы затруднительно?

– Но твоя помощь пригодилась бы хазарам, если бы они опять затеяли войну в Корсуньской стране, – добавил Ингвар.

– Ну, в прошлый раз войну в Корсуни затеял твой родич, – заметил Эйрик. – Племянник Хельги Хитрого, да?

– С Хельги Красным мы порвали и больше не поддерживаем его походов, – сказал Мистина то же, что говорил грекам. – А главная выгода для хазар – посеять раздор между русами. Ради этого они могли бы завалить серебром, но потом это серебро превратится в кровь, в которой можно утонуть. Мы уверены, что ты, Эйрик, достаточно умный человек, чтобы не дать себя купить.

– Не имею к хазарам особой склонности, – признал Эйрик. – И если мы с тобой, племянник, договоримся о дружбе и союзе, как равные владыки, состоящие в близком родстве, то думаю, что смогу пообещать тебе не водить дружбы с хакан-беками.

Ингвар и Мистина переглянулись. Условия Эйрика была ясны: сказав «да», Ингвар откажется от своих притязаний на дань с Мерямаа.

Ингвар медлил; Эйрик спокойно ждал. Ингвару вспомнился его сон, предостережение Одина-Бурого… «Мы связаны не только кровью, но и нитью»… Теперь он уловил то чувство, которое уже давно в нем зрело: что в этих пределах его удача кончается. Она весьма велика, но в Мерямаа властвует удача уже другого человека королевского рода, и собственная удача Эйрика сильнее: это ее Ингвар видел в облике огромного медведя с багряными глазами. Нить его судьбы натянулась и не пускала дальше. Если он, послушавшись честолюбия и упрямства, продолжит тянуть, она может и оборваться.

Он вернется в Киев и расскажет – боярам, Эльге, Свенельду – что больше не получает дани с Мерямаа. Что отныне его владения заканчиваются в Забитицах на Мсте. Отец, Олав конунг, запустил в эти края медведя! А ведь мог бы догадаться, что Эйрик не из тех, кто всегда будет терпеть подчиненное положение.

– Я должен все это обдумать, если ты не против, – обронил Ингвар.

– Разумеется, – благодушно кивнул Эйрик. – Разумный человек всегда принимает решения, сперва подумав и взвесив все последствия. Казалось бы, так просто, но так редко встречается, да?

– Ну, что, мы договорились? – Эйрик вопросительно взглянул на Мистину, потом на Ингвара, сидевших напротив в его шатре.

Полог был поднят на стойках, образуя тень; через стан летел сильный ветер, принося запахи реки, сухого сена, леса, зрелого лета.

– Да, Эйрик конунг, договорились. – Мистина тоже глянул на Ингвара и кивнул. – Ингвар конунг признает Мерямаа твоим наследственным владением. Ты обязуешься не посягать на земли западнее Забитиц, а об условиях прохождения волока с тобой договорятся люди госпожи Сванхейд. Ты обязуешься не искать никаких дружеских сношений с Хазарией. И еще… дабы всем было очевидно наше доброе согласие, что ты скажешь, если мы предложим брак между твоей племянницей Хельгой и Хаконом, младшим братом Ингвара конунга? Он сватался к ней еще две зимы назад, и хотя в то время этот брак было сложно осуществить, теперь, когда между нами утверждается мир, мы более не видим для него препятствий и считаем весьма уместным.

Хельга, сидевшая возле дяди, вздрогнула и вытаращила глаза; Эскиль, занимаший куда менее почетное, отдаленное от конунга место, сделал движение, будто хочет вскочить.

Этот ход Ингвару предложил сам Мистина, пока они обговаривали между собой условия соглашения с Эйриком. Ингвар понимал, что другого выхода у него нет: он ничуть не желал погибнуть в борьбе за Мерямаа, лишь небольшую часть его бывших или настоящих владений. Возможность скорее вернуться в Киев и утвердить договор с Романом, имея мир на своих окраинах, для него была более ценным приобретением, чем здешняя дань.

«Даже боги не всегда остаются в выигрыше, – внушал Мистина своему побратиму. – А человека упрямство приводит к бесславной гибели».

«Я теряю владения и дань! – сердито отвечал Ингвар. – А он отказывается дружить с хазарами, чего и сам не хочет! Неравные условия у нас выходят!»

«Так угодно Всеотцу! – Мистина разводил руками. – Смирись с волей Одина сейчас, и он найдет возможность тебя вознаградить в будущем».

Смирение Ингвару давалось с трудом, поэтому переговоры он почти целиком предоставил Мистине. Но если бы удалось увезти с собой красивую молодую женщину, заполучить в семью племянницу Эйрика, это значительно притушило бы проигрыш и почти превратило его в победу. В глазах народа ведь кто получил невесту, тот и выиграл.

– Если этот брак состоится, – добавил Мистина, – Ингвар конунг пригласит своего брата Хакона с женой с собой в Киев, чтобы они могли познакомиться с княгиней Эльгой, со Святославом, сыном Ингвара, с прочими родичами князя и княгини, с лучшими нашими людьми, с послами Романа, и быть свидетелями утверждения нашего договора. А следующим летом будет весьма уместно, если сам Хакон и возглавил бы торговую дружину, которая поедет в Миклагард, и после этой поездки у его жены будет столько греческих платьев и украшений, что ей позавидую даже богини.

Он приветливо улыбнулся Хельге, и у нее дрогнуло сердце. В обмен на защиту своей чести Ингвар обещал ей высшую честь в Киеве и несметное богатство. Сам Мистина – рослый, красивый, учтивый, уверенный, даже в глуши Мерямаа, сидя на земле, умеющий выглядеть так, что хоть сейчас поставь его перед мраморным троном Романа цесаря, сам воплощал честь и богатство, что ждали ее в далеком Киеве.

– Княгиня Эльга будет очень рада принять госпожу Хельгу, как родную сестру! – заверил Мистина. – Ты полюбишь ее, госпожа, если узнаешь. На всем свете нет женщины, способной с ней сравниться красотой, умом, силой духа, добротой и учтивостью. Она унаследовала великую удачу Хельги Хитрого, и в Русской земле ее любят, как само солнце.

Голос его звучал искренним восхищением, и Хельга невольно улыбнулась в ответ. Две зимы назад ее уже соблазняли Киевом и любовью Ингваровой жены. Но сейчас у нее было даже меньше желания поддаться этим соблазнам, чем тогда.

– Ну, что скажешь? – обратился к ней Эйрик. – Это ведь хорошее предложение, как ты думаешь?

Эскиль переменился в лице и подался к Хельге. Неужели кияне все же нанесут ему такой сокрушительный удар после того, как он, казалось бы, покончил с ними все дела! Несколько дней назад он мучился мыслью, что не может дать Хельге всего, что она заслуживает; но вот ей предложили именно то, что она заслуживает, но для него это стало бы гибелью всех надежд на счастье.

– Это очень любезное предложение, и я ценю оказанную мне честь. – Хельга с выразительной скромностью опустила глаза. – Но дядя, тебе известно, что я уже избрала себе мужа…

– Если твое намерение не переменилось…

Хельга решительно качнула головой: не переменилось.

– Тогда должен сказать тебе, Ингвар, что моя племянница уже обручена.

– С кем же? – быстро спросил Мистина.

Волнение Эскиля от него не укрылось, но он не мог поверить в такое.

– Ты знаешь этого человека. Его имя Эскиль Тень.