Чтение онлайн

– Лет через пять я покажу тебе, как приносят богам людей, – негромко сказал ему Мистина, пока все направлялись от Святой горы к княжьем двору. Белые кафтаны были забрызганы кровью, отроки впереди несли большие котлы с жертвенным мясом – долей людей.

– Почему не сейчас? – Святослав живо обернулся к нему. – Я уже имею право!

– Приносящий такую жертву и себя немного отдает во власть Марены, а ты еще слишком юн, чтобы защититься от нее. Я знаю… со мной такое бывало.

– И что?

– Еле выплыл, – Мистина слегка улыбнулся, вспоминая черное море, звезды в вышине и вторящие им огни палат Морского Царя – где-то очень глубоко под собой.

Народ собирался чуть ли не с рассвета, и гридям приходилось расчищать проход для бояр. Гридница была плотно забита людьми, толпа занимала и весь широкий княжеский двор. Витали запахи из поварни – жареного и вареного мяса, рыбы, свежего хлеба. Котлы с кониной унесли варить.

Вот появилась Эльга с сыном. Святослав – стройный, светловолосый, в белом кафтане с полосками серебряной тесьмы и голубым шелком на груди, был так хорош, что по двору прокатился изумленный гул. Эльга шла рядом с ним, в таком же наряде, и смахивала слезы со щек.

Казалось, давно ли она сама была отроковицей, чью судьбу решали родичи. И вот, оглянуться не успела, как жизнь почти пролетела. Десять лет она была киевской княгиней, супругой светлого князя русского – и вот рядом с ней идет к Олегову столу уже новый князь, ее дитя, новое колено Олегова рода. И не она, мать, а другая, молодая княгиня имеет право идти по левую руку от него. Земная доля Эльги уже на том свете, и все эти месяцы она не могла отделаться от чувства, что сама скользит по грани яви и Нави.

Под приветственный крик дружин они вступили в гридницу. Под стук оружия по щитам прошли к престолу. Держа сына за руку, Эльга повернулась к людям; грудь ее вздымалась, смарагдовые глаза от слез блестели ярче, и казалось, в этой красоте и величии сосредоточено все благословение богов, отпущенное Русской земле.

– Бояре и дружина, русь и поляне, мужи нарочитые и мудрая чадь! – начала Эльга, и крики стихли. Глубокое волнение слышалось в ее звучном голосе и проникало в самую глубину души всякого, кто ее слышал. – Десять лет мы столом Олеговым владели втроем: муж мой Ингвар, сын мой Святослав и я. Князь наш Ингвар ушел с честью в палаты павших, сын наш единственный, Святослав, по праву явился ему на смену. Будьте все видоками, как взойдет он на отцовский и дедовский стол.

– Сначала мы должны услышать, каков его род, – по обычаю сказал Честонег. – Если ты, отроче, желаешь наследие твоего отца получить, сперва расскажи, кто были ваши деды.

Свой род Святослав знал с самого детства. Всем рассказывают предания о богах и великих витязях древности, но не все при этом слушают о собственных пращурах. Начать пришлось от создания мира – как появились сперва великаны, потом боги, потом люди, потом старинные королевские роды Севера. Как ильменский князь Ратибор взял в жены королеву Ауд – иначе Уту – и от нее пошел род норманнских конунгов, произведший на свет Харальда Боезуба и его потомков, что основали Хольмгард.

Но вот Святославу вручили рог с медом и позволили первым выпить за своих предков, признавая за ним права потомка. Юный князь низко поклонился матери; взяв за руку, Эльга возвела его по ступеням.

Святослав повернулся к правому сиденью. Эльга взяла лежащий там меч в ножнах – тот самый Поцелуй Валькирии, что Ингвар привез из Свинческа после победы над Сверкером, – и передала Святославу.

– Прими оружие отца твоего и сокруши им всех врагов наших. Волею богов, рода и дружины дается тебе власть над русью, землей Русской и всеми данниками ее, чтобы ты раздвигал пределы ее и во славу богов наших взращивал славу рода русского.

Святослав немного выдвинул меч из ножен, прикоснулся губами к основанию клинка, где рейнские мастера выбили знак креста.

– Пусть поразит меня мое же оружие, если я буду виновен в трусости, жадности, обмане, если изменю чести рода и замараю память предков. Пусть я голову сложу на поле, но не упущу ни пяди земли, что род мой завоевал, и новые владения к ней прибавлю.

У Эльги на глазах блестели слезы волнения, и то же волнение отражалось на многих лицах. Казалось, перед сборищем в гриднице стоит юный бог – стройный отрок, первый в этой части мира имеющий наследственное право на власть над такими огромными просторами. Ни отец его, ни Олег Вещий не обладали истинным правом на земли северной и южной руси. Святослав воплощал саму державу русов – новую, едва входящую в силу, но уже глядящую далеко, в самый окоем. Смотревшим на него в этот миг казалось, что на их глазах происходит новое рождение мира.

Тородд помог Святославу повесить перевязь на плечо – для отрока меч был слишком длинным и касался пола концом ножен. Потом взял и подал золоченый Ингваров шлем – тот, что сияет над полем битвы, как солнце в тучах, указывая место вождя и наполняя сердца воинов огнем ратной доблести. Святослав приложился к нему губами, потом прижался лбом к куполу, будто стремясь слить свои помыслы с отцовскими. Повернулся, держа шлем перед грудью, и так опустился на новую кунью подушку. Эльга села рядом с ним.

– Это, – с сильно бьющимся сердцем Святослав повернулся к Эльге, и она подалась ближе к нему, – тот самый меч, который был с отцом, когда он… Или его с ним похоронили, да?

– Нет, – с неохотой ответила Эльга. – Это Поцелуй Валькирии – из Свинческа, а он взял с собой Волчий Зуб. И он утонул в Тетереве. Меч. Выпал из руки, когда отец сражался по грудь в воде… и река унесла его. Но так вышло куда лучше, чем если бы он попал в руки Маломира.

Лют покосился на Мистину; они видели, как Эльга и Святослав вдвоем смотрят на меч, а значит, разговаривают о нем. То, что Мистина в Плеснеске услышал от Красилы, они предпочли утаить от дружины.

– Древляне могли и налгать, – говорил Мистина. – Но если они сказали правду… это очень плохо. Это большое несчастье, и оно не станет меньше, если все наши о нем узнают. Но что проку знать? Если Волчий Зуб у Володислава, мы не увидим его раньше, чем возьмем добычу. Вместе с его головой.

А Лют мысленно добавил: ну а если будет случай его вернуть, не так уж худо, что о нем знаем только мы…

После клятвы князя богам дружина принесла клятву князю: каждый из воевод и бояр целовал свой меч, присягая на верность. Это была большая честь – приносить клятву при начале нового княжения, становиться камнем в основании нового славного века. Оба сына Свенельда сделали это в числе первых. Прошло то время, когда Лют на таких собраниях сидел на полу возле ног отца или старшего брата – теперь он занял место рядом с Мистиной, и меч его внушал восхищение и зависть.

Мысли всех собравшихся занимала грядущая война. О ней думали уже не первый месяц, к ней готовились, кое-кто уже успел отличиться. Свенельдич-младший ходил в набег на Малин. Свенельдич-старший по пути к Етону разбил деревскую дружину на Рупине. Равдан, смолянский воевода, отбил нападение Володислава на захваченный Нелепов, пока Тородд в Киеве сватал Эльгу за своего младшего брата Хакона.

Почти сразу, едва были подняты братины за богов, павших и предков, зашла речь о начале дела. Ждать было больше нечего: в Киеве собралась почти трехтысячная рать. За длинными столами сидело столько знатных, облеченных властью людей, сколько даже эта славная палата никогда еще не видела. Здесь были родичи Ингвара – его родные братья Тородд и Хакон, двоюродный брат Ингвар из Ладоги; были родичи Эльги – плесковские и шелонские князья, был Грозничар – черниговский князь, женатый на родной сестре Эльги, Володее. Со Святославом приехал его кормилец Асмунд – не происходя сам из княжеского рода, он приходился Эльге двоюродным братом и тоже был родным племянником Олега Вещего.