Чтение онлайн

– Не подстреливши белу лебедь, хочет Святослав ее скушать! – набычился Коловей. – Пусть на поле нас одолеет сперва, а потом условия нам ставит!

– Да тебя, Коловей, на поле он одолел уже! – ответил ему Лют. – И Величара, – он взглянул на Даляту, которого знал в лицо еще по своей прежней жизни в Свенельдовом городце на Уже, – и других бояр деревских. Не вам перед нами гордиться – одна радость, что за битых цену повыше дают!

– Ты убил моего отца! – Далята в ярости шагнул вперед.

– Доспех-то узнал, да? – Лют положил руку на железные пластинки на груди и улыбнулся.

На мизинце этой руки блестело витое золотое колечко, ярко выделяясь поверх начищенного железа пластинок. Далята дернулся, будто хотел прыгнуть на Люта; Берест и Медведь разом ухватили его с двух сторон и силой удержали на месте. Берест вмешался отчасти потому, что не хотел уступить Даляте свою месть, но и тот попыткой убийства во время переговоров лишь опозорил бы себя и свой род.

Двое телохранителей, мгновенно сомкнувших щиты перед Лютом, медленно разошлись. Лют убрал руку с рукояти меча.

– Я вижу, эти люди не очень склонны к соглашению, – заметил Будераду Хакон. – Они твои гости, ты принял их у себя в городе, да?

– Да, – без особой охоты подтвердил Будерад. – Как покон дедов велит… принял я их у себя в доме.

– Ты будешь давать Святославу ответ за себя и за них?

– Мы обсудим, – ответил ему Коловей. – Может, сойдутся помыслы наши, а может, и нет. Времени берем до завтра. Завтра в полдень узнаете наш ответ.

– Как пожелаете, – согласился Хакон. – Наши условия вам уже известны.

Случанские бояре вернулись в Туровец, киевские – в свой стан. И тут пришлось припомнить, какие условия случанам были объявлены. Киевское войско двинулось вперед и окружило Туровец – и со стороны поля, и по реке. В Туровце имелся колодец, хватало припасов, нужда в самом необходимом жителям пока не грозила, но приятного мало – видеть себя в кольце костров вражеского войска. Всем были памятны рассказы об осаде Искоростеня, и в Туровце уже запричитали женки: ой, вот сейчас огненных птиц на нас напустят, сгорим!

– Все речи их – песий брех, один обман! – с возмущением говорил Коловей испуганным жителям. – Обещали времени до завтра, а сами налгали!

– Вестник говорил: до полудня времени, потом осада, – припомнил не менее других встревоженный Будерад. – И коли не отдадимся на Святославову милость – гляди, и до приступа дойдет.

– Спознаемся и мы с птицами огненными!

– Так пусть попробуют! – кричали ратники с Ужа. – Здесь город высокий, стены крепкие, колодец внутри есть, припасов довольно – пусть осаждают! А мы выйдем да ударим на них как надо!

– Это они нынче тремя сотнями осаждают – а коли Святослав в Веленеже, так он через три дня здесь будет со всем войском! И припасу не понадобится! У него войска тысячи две или три, вы ж сами сказали! Куда нам здесь от трех тысяч обороняться! Не каждый десятый, а все в полон пойдем, с женами и чадами!

– Дурни вы и трусы! – отрезал Коловей. – Вороны мокрые, а не мужи! Не будем Святослава ждать! Выйдем завтра на заре, пока не опомнились, разобьем Акуна и Свенельдича! Святослав придет – пусть кости собирает!

– А мы-то как же! – опешили туровчане. – Да он со зла нас всех перебить велит!

– И в полон брать не станет!

– Акун ведь ему родич – брат отца! Даже и дай Перун удачи – от победы такой беды не оберешься!

– А мы тогда… на Волынь уйдем, – Коловей оглядел соратников. – Разобьем этих – и за Горынь скроемся. К Хотомыслу лучанскому пойдем, к Людомиру волынскому или хоть к Етону в Плеснеск. Тот ведь обещал помочь, когда будет самый край? Вот тут, братие мои, самый край и есть.

– Вы уйдете! – отвечал ему рослый старик из туровецких старейшин. – У вас нет ничего, одни порты, да и те дырявы! Только ранами кровавыми и богаты! А мы? С женами и детьми? Со скотиной? Избу на себе не унесешь.

– Хочешь сына и дочь в таль отдать? А других – в челядь, чтобы детей ваших за моря продали сарацинам?

– Лучше каждого десятого, чем всех, – сумрачно ответил старик. – А вас послушаем – так никого здесь не останется. Ни племени, ни наследка, как от обров. И памяти не будет, что за такой род случанский жил здесь. Могилы дедов наших былием поростут, городцы и поля запустеют.

Между собой туровчане обсуждали дело недолго. Живя на рубежах между владениями киевских князей и волынских, они понимали свой небогатый выбор: либо тот господин, либо другой. Волынские князья были своего, дулебского корня, но к русам все уже привыкли, через киевских торговых гостей получали сарацинское серебро и греческие паволоки. Даже и случись чудо, уйди отсюда Святослав – уже летом явятся волынские князья и наложат такую же дань, если не больше. Поэтому случане с самого начала не одобряли затеянной Володиславом и Маломиром войны за волю. И уж, конечно, не теперь, когда деревская рать разбита, а оба князя мертвы, им было исполниться свободолюбивого ратного духа.

Совсем иное дело было с Коловеем и его соратниками. Пока Будерад в своей избе толковал со своими старцами, они сошлись в избе у вдовца Найдена, где жил Коловей и где лежали трое раненых. Один, тот, что с обмотанной повязками головой, занимал лучшую лавку, отделенную занавесью, чтобы толкотня в набитой людьми избе как можно меньше ему докучала. Берест и Медведь сидели на полу перед занавеской, словно охраняя товарища.

– Сдаст нас князь Будята, – сразу сказал Коловей, усевшись к столу на самое видное место. – Если он биться не захочет, то нам с ним не по дороге. Это он двоих отроков отдаст, треть жита отвесит и будет себе дальше жить-поживать. А я из вас, братья мои, каждого десятого киянам в холопы не отдам. Пока жив – не отдам. Буду биться, пока кровь моя вся на землю-матушку не вытечет.

– И мы будем! И мы за тебя! – глухо откликнулись три десятка голосов.

Коловея окружали лица – одни бородатые, другие еще по-юношески гладкие, но одинаково полные решимости. Суровые глаза, вызывающие взгляды исподлобья. Эти люди за несколько месяцев пережили гибель своего рода, всего прежнего уклада, лишились и прошлого, и будущего. Терять, кроме своей воли, им было нечего. В душе чуть не всякий уже хотел, раз не вышло отстоять родичей от смерти, поскорее соединиться с ними.

– Стой! – подал голос Медведь. – Себя-то мы не пожалеем… А как же…