Чтение онлайн

– Я не помню, – Хакон сокрушенно покачал головой. – Я тогда не смотрел, что у него за оружие. Я думал… совсем о другом.

– Но у древлян ведь был один меч, не два! – сказал Асмунд.

– Не два, – подтвердил Мистина. – Володиславов посол, Красила, говорил в Плеснеске про один меч. Сказал, как жар горит. И они верили, что это меч Ингвара.

– И этим вот Володислав размахивал на том поле, – кивнул Тормар. – Но уж узор я через все поле разглядеть не мог, извини, княже!

Выходило, что обмана со стороны древлян нет. Многие из них видели Ингвара с мечом на боку, но не настолько хорошо разбирались в «корлягах», чтобы отличить один от другого. Однако собственная Ингварова дружина в этом ошибиться не могла. Даже Эльга определила бы, что меч не ее мужа, а кого-то из гридьбы. Они же все разные…

Но больше всех изумлен и растерян был Лют.

– Я чего, маху дал? – шепнул он Мистине, незаметно придвинувшись к нему вплотную. – Откуда мне Ингваровы «корляги» было знать? Что эти лишенцы дали, я то и взял.

– Ты мой добрый Бальдр! – почти с нежностью шепнул ему в ответ Мистина. – Ты спас меня от поединка, а наш род – от изгнания.

– От поединка? – Лют вытаращил сглаза, удивленный, что нашелся в мире такой противник, от схватки с которым Мистину надо было спасать. – Да с кем?

Мистина показал глазами на Святослава. Но видеть этого грозного супротивника в князе-отроке Люту настолько не приходило в голову, что он не понял и стал шарить глазами вокруг.

Тем временем Тородд взял меч Фарульва, повертел, как любой мужчина, которому попадает в руки такая вещь.

– Знак, говоришь? – он взглянул на братанича. – Меч не тот, но знак – самый истовый.

Он посмотрел на Мистину, потом на Асмунда. Тородду, как старшему годами и поколениями мужчине в роду Святослава, пришла пора наставить отважного отрока на ум.

– И вот что сказали тебе боги, – положив меч, он оперся о стол ладонями и подался к Святославу. – Хватит с богами играть, братанич. Дружина за князя кровь проливает, а князь за дружину стоит, как отец за сыновей. Вернее и отважнее твоей дружины на белом свете нет, и Мистина Свенельдич в ней первый. Как меч оказался подложный, так лживо все, что на него наговаривают. Уж сколько крови он пролил за отца твоего, сколько за тебя еще прольет – но не от твоей руки. На том обнимитесь, и чтобы о тех поклепах больше разговору не было.

– Истовое слово! – подтвердил Асмунд.

Он сам не отличался красноречием, но обо всем судил верно.

– Истинно! Правду воевода сказал! – заговорили сперва бояре, потом гриди и отроки. – Чтоб князю со своим воеводой биться – только врагов наших радовать.

– Ну и дела! – Грозничар с озадаченным видом чесал в затылке.

А уж он-то лучше всех знал: пожелай Мистина, мог бы бороться не то что за Дерева – за сам стол киевский. Сам же Грозничар ему и предлагал это девять лет назад.

– Воля ваша, бояре и дружина, – сказал Святослав, когда все смолкли и стали ждать его ответа. – Чтобы не было помину… значит, не было. И брат твой… верно послужил мне, – он взглянул на Люта, до которого постепенно доходило, что здесь сейчас могло бы случиться, окажись меч тот самый. – Не оставлять же было в тех руках грязных… честного гридя оружие. Обещал я гривну золотую за меч моего отца…

Лют сморщил нос: дескать, не надо, не по товару цена.

– Гривны золота сия добыча не стоит… но наградить надо…

Святослав подумал, оглядел обчину и улыбнулся, кивая на стайку женщин у двери:

– А в награду возьмешь Перемилову дочь.

– Не гривна, но на шее тоже виснет, – с видом мнимой обиды буркнул Сфенкел.

Однажды утром Тормаров сын Красигор, старший дозорного отряда, прислал гонца: ночью видели в долине многие десятки костров. Ни о чем ином, кроме подхода угорского войска, этот знак возвещать не мог. Вмиг забыв обо всем прочем, кияне изготовились к возможной схватке. Дозорные разъезды заранее подобрали наиболее подходящее место для встречи. Большая часть войска расположилась в долине меж перелесками, а пять десятков всадников с Тормаром во главе Святослав послал к холму на пути угров. На холме разложили большой дымный костер, чтобы издалека цеплял взгляд.

Когда к холму приблизился передовой отряд угров – три десятка всадников, – у подножия их ждала полусотня, тоже верхом, под малым стягом Святослава. Угры замедлили ход, потом остановились. От строя отделились пять всадников, тоже с малым стягом, и неспешно двинулись навстречу русам.

– Да пребудут с вами боги отцов ваших! – по-угорски приветствовал их Бодога, отрок из семьи киевского угра Чабы. – Святослав, князь русский, желает знать, что это за войско, кто его ведет и куда оно направляется.

– Ватисло? – повторил один из угров под стягом. – Князь русский из Киева? Он здесь?

– Он стоит в долине, – Бодога показал плетью себе за спину, – с войском из двух тысяч пеших и конных. Здесь начинаются его владения, и он не допустит, чтобы чужие кони топтали его землю без его позволения. Святослав повелел мне выяснить: кто ваш вождь и для чего он ведет вас сюда?

– Наш вождь – Такшонь сын Золта, брат Файсы. С ним воевода Ченгеле. Князь древлян Ладисло просил помощи у Файсы… – угр окинул взглядом лица русов, понимая, что означает их появление здесь. – Я должен рассказать моему воеводе, что здесь князь Ватисло.

– И заодно расскажи, что Володислав деревский мертв и стрый его Маломир тоже мертв. А Святослав охотно побеседует с Такшонем вот на этом месте, – Бодога показал плетью на поляну под холмом. – Святослав приглашает Такшоня быть его гостем, чтобы они могли спокойно обсудить свои дела, и обещает ему мир и безопасность на своей земле на время переговоров.

– Я передам, – пообещал угр, и пришельцы ускакали.

С холма было видно, что все войско их остановилось, несколько всадников в ярких, крытых шелком кафтанах сошлись вместе. Видимо, обсуждали, что делать теперь, когда в земле Деревской оказался не тот господин, что звал их сюда. Привычные степные лошади уже рыли копытами неглубокий снег, добывая мерзлую траву. Потом из гущи людей и коней показался велеблуд с грузом, в окружении нескольких всадников, и тронулся к холму.

– Такшонь принимает приглашение и просит позволения поставить юрту, чтобы князья могли побеседовать с удобством, – сообщил тот же угр. – Еще он просит дать ему в таль троих знатных мужей, а он в ответ пришлет троих своих.

Услышав о требовании заложников, Святослав бросил взгляд на Мистину, но отвел глаза: Мистина взялся вести переговоры, и в этом деле никто не мог его заменить.

– Давай я пойду! – Лют шагнул вперед, будто пытаясь заслонить собой брата.

Уразумев, чего Святослав несколько дней назад хотел от Мистины, Лют теперь смотрел на юного князя волком и готов был на любое безрассудство, лишь бы добавить славы роду и посрамить недругов своей отвагой.