Чтение онлайн

— Любый мой и желанный, на сей раз я принесу тебе сына.

И было сие сказано твердо и вдохновенно. Игорь поверил без сомнений. А позже, когда Ольга понесла дитя, он радовался не столько тому, что Ольга пообещала принести ему сына, а тому, что они смогли зачать дитя. Ему шел в ту пору шестьдесят четвертый год. Да и Ольге подкатывало под пятьдесят.

Чудо все-таки свершилось. Ольга родила сына. Да богатырской стати оказалось дитя: десять фунтов весом. Удивлялись все мамки повивальные, как это удалось княгине разрешиться от бремени. Лишь Павла знала, что роды будут благополучными и тяготы родовые посильны княгине. Так и было. Ольга даже не кричала от болей, когда начались родовые схватки, лишь постонала.

По случаю рождения сына князь Игорь устроил пир на весь Киев. На теремном дворе несколько дней кряду выставлялись бочки с хмельным, день и ночь на жаровнях жарилось мясо, дичь, столы ломились от угощений. Сам же князь Игорь вроде бы и не брал в рот хмельного, потому как был пьян от отцовского счастья. Да все приговаривал: «Теперь и помирать не страшно». Говорил он это смеясь. И все понимали, что сие шутка. Помолодел он на двадцать лет и вновь воспылал к своей супруге юношеской любовью. И три года, до своего последнего часа, как уйти Игорю в Древлянскую землю, между князем и княгиней царили нежность и любовь. И все придворные, глядя на Ольгу, удивлялись: как это мог князь Игорь быть холоден к ней.

Она же красива и величава статью, как в прежние годы, и несла глазам и сердцам всех, кто видел ее, только отраду.

Теперь княгиня Ольга вспомнила, что три последние года супружеской жизни пролетели для нее как волшебный сон. Она не знала прежде, насколько Игорь мог быть заботлив и нежен как отец. И все ему удавалось, что бы он ни задумал. И Византию Игорь устрашил, потому что сила в нем проявилась необыкновенная и воинский дух его передался всем воинам русичам, и они шли на Царьград, казалось, все сокрушающим валом. Оттого-то и сдались греки и запросили мира.

Волшебные сны воспоминаний не могли продолжаться вечно. Они улетучивались. И княгиня Ольга возвращалась в тот мир, в котором не было ее незабвенного супруга. И прах его покоился в ненавистной земле древлян. Потому к весне у нее все сильнее проявлялось чувство неудовлетворенности той местью, какую она проявила к древлянам. Мало взяла она с них за свою великую потерю.

И однажды мартовской порой, сходив на Священный холм и посоветовавшись с верховным жрецом Богомилом, услышав от него слова поддержки, Ольга собрала воевод и объявила им, что пришел час выступать на Древлянскую землю.

— Такова воля мироправителя нашего Перуна, — заявила она воеводам в гриднице. И впервые за многие годы пренебрегла советом старейшин, которые уговаривали ее оставить в покое древлян, но обложить их тяжелой данью. Воеводы, особенно Свенельд и Претич, были удивлены таким волеизъявлением великой княгини. Они считали, что Ольга уже смирилась с участью вдовы и жажда мести ее не одолевает. Но вместе со всеми воеводами приняли ее повеление согласно.

Глава одиннадцатая

ОГНИ ПОЖАРИЩ

Княжеская дружина, вернувшись по весне из мест подавления бунтов, успела отдохнуть и набраться сил. Как возвратились воины, три дня в Киеве было шумно, весело. Живы и здоровы вернулись воины после пяти месяцев похода. Пришли со многими дарами земли русской, полученными с княжеских подданных по землям, городам и весям. Да и силой княжеские воины взяли многое у тех, кто проявил непокорство великокняжескому стольному граду. Воевода Свенельд и тут сумел потрафить дружине. Он закрывал глаза на все, что воины творили в домах бунтарей. А там было чем поживиться. Отчего же воинам, вернувшись в Киев после долгих воинских трудов, не пошуметь, не пображничать, не порадовать дарами жен, матерей, невест, просто доступных девиц. Да и Перуну в жертву кой-что было прихвачено из земли вятичей. Чтобы потрафить великой княгине, воевода Свенельд отвел часть бунтарей, приведенных из земли вятичей, и отдал их на расправу Богомилу. И сам воевода на Священный холм пришел с тем, чтобы верховный жрец усердно попросил бога Перуна о победе над древлянами.

— Видишь тех пятерых, коих мы на холм привели? — начал Свенельд. — Тебе, великий жрец, владеть ими, тебе положить их головы на жертвенный камень. Нам же за то мало надо. Помолись Перуну за нас, дабы даровал успешный поход на Древлянскую землю. Еще замолви за нас слово великой княгине, дабы в опалу не ввергла нас. А за что, ты ведаешь.

— Ведаю, что великая княгиня окажет вам честь за такое жертвоприношение, — ответил Богомил, — Ведаю и то, что опалы тебе, воевода Свенельд, от нее не будет. Малый же гнев стерпи. А коль ты поведешь дружину в Древлянскую землю, тебе надо знать и то, что князь Мал не являлся в Киев, как ни звала его великая княгиня. Он не признает за собой злодеяния. И всю зиму укреплял стены города, собирал воинов со всей своей земли. Еще к соседним князьям на западе отправлял своих гонцов за помощью, звал их под свое знамя против нас. Потому говорю от имени великой княгини: терпению нашему пришел конец. Иди же к древлянам и покори их. Мироправитель Перун с тобою.

Воевода Свенельд подумал, что ему приятно слышать от Богомила такое откровение, но было бы лучше, ежели бы обо всем этом он узнал из уст самой великой княгини. И со Священного холма воевода отправился на теремной двор. Там сказал боярыне Павле, что хотел бы видеть княгиню. А пока ждал, когда княгиня Ольга примет его, успел перекатить с места на место мысль, коя давно не давала ему покоя. Думал он, тешил себя надеждой после того, как придет князю Малу конец, добиться, чтобы удельная Древлянская земля досталась ему в княжение. Он понимал, что воеводе княжеские уделы не дают. Так ведь он же первый воевода Руси и почему бы ему не просить титул князя?

Княгиня Ольга приняла воеводу в тронном зале, была спокойна, строга и величественна.

— С чем пришел, воевода? Разве я забыла что-либо повелеть тебе?

— Забыла, матушка княгиня. Мы с воеводой Претичем узнали, что князь Мал сильно укрепил стены и ворота крепости, — доя пущей важности вспомнил Свенельд и воеводу Претича, — Потому нам нужно позаботиться о таранах и колесах к ним.

— Сие есть мое упущение. Делай все, что нужно, моим именем. А за то, что ты исправно сходил в полюдье, одариваю тебя милостью.

— Кланяюсь тебе, великая княгиня, за щедрость, — и Свенельд низко поклонился.

— И вот еще что, пока мы не выступили на древлян, поставь своих воинов на дорогах, ведущих к ним. Пусть останавливают всех и держат, пока мы не придем в Древлянскую землю. Делайте все скрытно.

Павла, которая стояла за спиной Ольги, заметила:

— Сие невозможно скрыть, матушка. Мы уже какой день готовимся к походу, а в Киеве полно древлянских торговых людей. И они, как перелеты, несут всю новину в свою землю.

— Укор всем моим воеводам, и тиунам, и посаднику за то, что врагов допустили в город. Велю схватить их всех и первыми пущу под вражеские стрелы, коими встретят дружину древляне.

— Твой наказ, матушка княгиня, мы исполним, как велено, — ответил Свенельд.

— Иди исполняй, воевода, уроки, — И княгиня слегка подняла руку, давая понять, что разговор окончен.

Свенельд откланялся и покинул тронную залу. На теремном дворе он нашел воеводу Претича и со злостью спросил его:

— Зачем ты пустил древлянских купцов в город на торжища?