Чтение онлайн

— Но никто не говорил, что их не надо пускать, — ответил Претич.

— Вот и иди со своими гриднями ловить их и всех упрячь под стражу, — жестко сказал воевода Свенельд.

Воевода Претич не возразил, но спросил:

— Чье это повеление?

— Великой княгини. Говорю ее именем.

— Исполню, как сказано, — ответил Претич, — Завтра с утра и начну чистить город.

Свенельд и Претич давно тайно враждовали друг с другом. Хотя Свенельд и считался первым воеводой при князе Игоре, воевода Претич был ближе к княгине Ольге, и с этим надо было считаться. Потому оба воеводы в своих отношениях были всегда очень осторожны.

На другой же день ранним утром воины Претича явились на торжище и по ведомым им приметам собрали всех древлянских купцов и мытарей, затем привели в казарму и закрыли их там под стражей. В полдень к ним пришел воевода Претич и предупредил:

— Кто проявит волю бежать, быть тому на голову ниже.

Через неделю дружина была готова к походу на древлян. Ольга распорядилась, чтобы город оставили ночью. И сама она с сыном Святославом уехала на рассвете.

Но все предосторожности оказались напрасны. Тайное еще минувшей осенью стало для древлян явным. И за неделю до того, как дружине Ольги выступить, князь Мал знал, в какой час начнется поход на его землю. И как только воины Ольги вошли в древлянские леса, из-за каждого дерева, из-за кустов их встречала смерть. Из глубины леса, из темени летели в конных воинов стрелы и поражали их. И чем глубже дружина входила в Древлянскую землю, тем больше стрел летело в их ряды, и многие воины пали, еще больше было раненых. И только мужество спасало воинов Ольги от паники. Потеряв товарища, они плотнее смыкали ряды и продолжали двигаться. Они погнали коней рысью, но вскоре и за это поплатились. На них падали деревья, они проваливались в ямы, на их пути вырастали завалы из вековых сосен и дубов. И эти завалы кони не могли преодолеть. Приходилось пробираться через чащу, а там воинов поджидали новые ловушки и самострелы.

— Эко, обмишулились наши воеводы ночным походом, — ворчали воины.

Воевода Свенельд понимал их. И впрямь надо было выступать утром. Он выделил две сотни воинов и наказал сотским идти впереди дружины развернутым строем вправо и влево от дороги, по которой двигалась дружина. Это помогло. Лесные воины князя Мала скрылись в глубине чащи и какое-то время не беспокоили дружину Ольги, но вскоре вновь дали о себе знать, напали на замыкающие дружину сотни.

Лишь к утру воины Ольги вышли из леса на луговой простор. Свенельд дал дружине отдохнуть. К тому же нужно было дождаться княгиню Ольгу. Она появилась в стане в полдень. В пути она увидела, с какими трудностями, с какой опасностью встретилась ее дружина на Древлянской земле. Дальше Ольга повела дружину сама. Теперь уже не было нужды прятаться, древляне знали, кто пришел на их землю и с какой целью.

И прошел еще день. А утром уже близ Искоростеня киевляне увидели стену из воинов князя Мала, преградивших путь к городу. Княгиня Ольга задумалась. Не предполагала она, что наткнется на упорное сопротивление древлян. Стало очевидно, что они не хотят быть ее данниками, но ищут себе воли. Не было ведомо Ольге одно: на что рассчитывали древляне, оказывая сопротивление превосходящим силам великокняжеской дружины. Никто из западных соседей их не поддерживал. Ни дулебы, ни бужане не прислали ни одного воина, потому как их вожди знали, что расплата за поддержку древлян будет жестокой.

Пока воеводы и тысяцкие приводили рать в боевой порядок, Ольга велела подать боевых коней себе и сыну и дала наставление князю — отроку:

— Отныне ты великий князь и воин. Тебе и начинать сражение. — Ольга смотрела на четырехлетнего сына с нежностью и беспокойством. Зная, что исполняет святую обязанность, давая малолетнему сыну встать во главе большой княжеской дружины, она переживала за него, боялась, как бы не понес конь, как бы вражья стрела не достигла, как бы мироправитель Перун не осерчал за что-либо.

Но напрасно мать переживала за сына. Пока дружина изготавливалась к битве, на князя Святослава надели кольчугу, шлем, привели старого, побывавшего не в одном сражении, спокойного и бесстрашного коня. И настал миг, когда гридни — телохранители подняли князя в седло, дали в руки поводья.

Четырехлетний князь был смущен новизной происходящего. А как понял, чего от него хотят, посерьезнел, насупился, дернул коня за поводья, на три шага вперед воевод выдвинулся навстречу врагу.

— Да хранит тебя великий Перун, — прошептала Ольга и придвинулась поближе к сыну.

Боевые порядки дружины киевлян надвигались на рать древлян медленно, потому как те были еще далеко и не было нужды гнать коней. Да и великий князь еще не сказал своего слова, — ему же битву начинать. Чем ближе придвигалась большая княжеская дружина к дружине князя Мала, тем очевиднее становилось, что сходились две неравные силы. Левое крыло киевлян далеко раскинулось к памятной березовой роще и огибало уже строй древлян. В стане князя Мала сие поняли, там все пришло в движение, древляне попятились к городским воротам. И медлить киевлянам уже было нельзя. Большая княжеская дружина ждала лишь повеления ринуться в битву. Князю Святославу подали копье, и воевода Свенельд сказал:

— Князь — батюшка, тебе начинать.

И тогда дитя Святослав глянул на матушку, увидел ее ласковую, ободряющую улыбку, повернулся лицом к врагу и метнул копье. Оно пролетело между ушами коня и тупым концом упало ему на ноги. Ан никто сего не заметил. Страстно, зычно воевода Свенельд крикнул:

— Князь уже начал! Вперед, дружина, за князем! — И бесстрашный воевода — воин первым поскакал на врага. Лавина отроков и гридней покатилась следом неудержимо. Вот-вот близ крепостных стен начнется сеча. Уже сошлись две силы. Княгиня Ольга с сыном остались на месте в окружении телохранителей. А впереди разгоралась смертельная схватка.

Воины князя Мала поначалу не дрогнули. Больше двух тысяч вступили с киевлянами в битву. Но их давили количеством, силой. На одного древлянина навалилось по пять воинов Ольги. Звенели мечи, трещали копья, лилась кровь, стонали раненые, падали под конские копыта убитые. А над полем битвы светило ласковое весеннее солнце, все в природе благостно торжествовало.

Древляне наконец не выдержали натиска, их оставалось все меньше. Они сплотились близ князя Мала и медленно отходили к крепостным воротам. Многие же, что были позади князя Мала, отступали лавиной, спеша укрыться за крепостными стенами.

Княгиня Ольга наблюдала за сечей с возвышенности и посетовала, что левое крыло дружины не успело прорваться к воротам и отрезать путь отступления князю Малу. Он-то и нужен был прежде всего княгине. Как хотелось Ольге увидеть его связанным по рукам и ногам да спросить: «Ну как, жених, свататься не передумал?»

Не удалось, однако, княгине Ольге потешить самолюбие. Дружина князя Мала отбилась-таки от наседавших на нее воинов Свенельда и скрылась за городскими воротами. Сам же Свенельд лишь мечом ударил по ним, да чуть не был убит камнем. Тот камень достался коню воеводы. Конь упал, воевода вылетел из седла. А и другие камни полетели со стены, и были убиты несколько воинов, и пришлось подальше убраться от городских ворот. Но и тут киевляне несли потери, в спину им полетели сотни стрел. В довершение всего в самую гущу отступающих со стены ударили камнебойные машины. Снаряды сразу поразили нескольких воинов, попадали кони, в стане дружины все смешалось в кучу, воины спасались в панике. Схватив какого-то коня без седока, Свенельд поднялся в седло и тоже поспешил убраться подальше от крепости. Наконец ни стрелы, ни камни не доставали киевлян, и Свенельд поднял руку, призывая воинов остановиться.

И отроки, гридни остановились, повернулись лицом к крепости, вскинули вверх мечи в пустой угрозе. Под ногами лежали убитые, раненые, кои просили о помощи.

Воевода Свенельд был недоволен всем ходом схватки с древлянами. Он со страхом ожидал, что вот — вот примчит от княгини Ольги сеунч и она потребует дать ответ, почему так позорно бились, не ворвались в город и позволили врагу захлопнуть крепостные ворота. И на все упреки у воеводы не было оправдания. Мог он со своими воинами ворваться в город, если бы «сидел» на спине у древлян. Он же позволил им отойти без помех. И теперь, понимал Свенельд, он может загладить свой промах лишь тем, что ринется силой всей дружины на штурм крепостных стен и ворот.