Чтение онлайн

Видел ли сие народное обожание великой княгини ее сын Святослав? И теперь, когда в гриднице все склонялось к тому, чтобы дать княгине волю выбора веры, ее обуревало одно желание — услышать слово сына Святослава. Ей казалось, что слово великого князя будет самым весомым в том многословии, которое звенело — перекатывалось на совете.

Но великий князь Святослав, отрок по тринадцатому году от рождения^ так и не нашел в столь важный для матери день свободного часу и не появился в Киеве, дабы защитить свою матушку.

Да в том он не был виновен.

Глава восемнадцатая

СВЯТОСЛАВ

Тысячу проклятий обрушил воевода Свенельд на голову Претича, когда тот оставил его на площади пред храмом Святого Илии. В короткие минуты он понял, что в Киеве ему ничего не приобрести, кроме позора, что с полусотней преданных ему воинов он сможет защитить только свою честь, но не жизнь. И он понял, что ему немедленно надо покинуть стольный град. Он дернул за поводья коня, примчал к заслону, выставленному Претичем, и с ярОСТЬЮ крикнул:

— Дорогу, отступники!

Воины Претича с неохотой уступили ему путь. Он же готов был выхватить меч и порубить всех, кто бы попытался его задержать. Но, приберегая силу и ярость на более важный час жизни, Свенельд только ругался. Воины Претича, наконец, посторонились, и главный воевода ускакал к своим отрокам и гридням и повел их к теремному двору. Он еще не знал, что делать. Первое побуждение — покинуть город — отступило перед иным желанием — послать немедленно гонцов в Белгород, дабы подняли там в седло дружину и привели в Киев.

О, имея под рукой пять тысяч воинов, он бы навел порядок в стольном граде, защитил бы капище богов от новоявленной назарянки. Он был уверен, что княгиня Ольга, едва сменив веру, разрушит капище, сбросит на землю Перуна и других богов, предаст их огню. Он готов был поклясться, что Ольга начнет гонения на бояр, воевод, на всех, кто станет для нее иноверцем. Как тут не позвать дружину?

Но над жаждой встать стеной, подняться с дружиной против великой княгини довлело более здравое желание скакать в Вышгород и искать защиты под крылом, правда еще слабым, великого князя Святослава. Как сожалел Свенельд, что князю Святославу всего тринадцать лет, что он еще не наделен всей полнотой великокняжеской власти. Она в руках у его матушки — правительницы державы.

Окончательное решение созрело у Свенельда на пустынном теремном дворе. Он не увидел здесь никого, кто какой-то час назад осуждал Ольгу и слал на ее голову проклятья. Таких в гриднице было немного, но и они были нужны Свенельду. Теперь же они поспешили убраться в свои палаты, спрятаться за крепкими тынами. Оставались в княжеских теремах лишь те, кто чтил княгиню Ольгу и готов был защищать ее честь. С ними Свенельду не о чем было разговаривать, и он пришел к выводу, что его судьба уже там, в Вышгороде. Встанет он твердо за спиной великого князя — оставаться ему первым воеводой на Руси, не успеет или не сумеет встать — можно отправляться вслед за теми воинами, коих изгнал он из Руси.

Ни зимняя ночь, ни крепкий рождественский мороз не явились помехой для закаленного в походах Свенельда. И он помчался туда, где было у него место для отдыха, сугрева и размышлений.

Появившись в городе, который принадлежал княгине Ольге и был всего лишь отдан сыну для военных потех, Свенельд почувствовал себя как дома. Была уже полночь. Лишь стражи не спали. Свенельд отправил воинов в казармы отдыхать, сам поднялся в терем, разбудил Асмуда. Старый воевода был легок на подъем. Он повел Свенельда на кухню, там накормил его, напоил, согрел. И они еще долго просидели за чашей хмельного, пока Свенельд не рассказал о событиях минувшего дня.

— Все шло, как задумали, — начал рассказывать Свенельд, — пока не предал нас воевода Претич. На совете мы решили послать в Берестово Богомила с воинами, там взять назарея Григория в хомут и предать его смерти на жертвенном камне за колдовство над великой княгиней. И я отправил с Богомилом пятьдесят воинов. А мы двинулись изгонять из Киева всех прочих назареев. Мы думали сровнять с землей их жилища, разрушить храмы, дабы духу их не было на Руси. Но Претич опередил нас. Он встал со своей дружиной на нашем пути и остановил нас числом. Я был оскорблен и унижен Претичем и его тысяцким Блу дом. Да Свенельд обид не прощает. — И воевода сжал крепкий, большой кулак и потряс им.

— Но что же ты не послал за дружиной в Белгород? — спросил Асмуд, — Там у тебя такая сила!

— Сие безрассудно. Сеча, коя возникла бы, ни тебе, ни мне блага не принесла бы. Даже если бы мы побили Претича.

— То так У Претича под рукой великокняжеская дружина. Хорошо, что об этом не забыл, — заметил Асмуд.

— Потому и отпал Белгород, потому и сюда прискакал.

— И что же теперь? — Асмуд налил из ендовы вина в чаши, медленно пил из своей и ждал, когда Свенельд ответит.

Но главный воевода не торопился с ответом. Даже Асмуду, близкому человеку, он не мог сказать того, чего желал добиться. Одно дело — осудить княгиню Ольгу за отступничество от веры предков, попытаться образумить ее и вернуть под крыло Перуна. И совсем другое дело — избавить ее от тягот правления державой. А уж если быть правдивым, то втайне Свенельд вынашивал желание встать самому правителем великой Руси при малолетнем князе. Но для этого, как считал Свенельд, нужен другой расклад сил. А то ведь все для него может кончиться потерей живота. Асмуд ждал ответа, покашливал. И изворотливый ум Свенельда нашел ответ. И был он прост, как льдина на плаву. И в то же время скрытен: поди разгляди, что у той льдинки под водой, а там немалая толща скрывается.

— А ничего. Вот приехал в Вышгород, буду ждать Богомила, мечами звенеть с молодым князем да на зайцев ходить. Еще князя будем с тобой учить, чем сильны в военной справе.

Асмуд одобрительно покивал головой, согласился:

— Иного и я не вижу. Да помни: словом не вольничай с князем. Он хотя и отрок, но цепок матушкиным умом. Зорко видит лесть и лицемерие. Норовом крут, поднимается и силу свою осознает. Да и что говорить, великий князь в нем уже высветился.

— Верю, воеводушка — кормилец. Токмо при нашем старании слепим из молодого норовистого скакуна и для себя что-нибудь полезное. Ты да я, мы тоже — сила.

Ночь давно покатилась к рассвету, а два воеводы сидели в теплой кухне и вели тихую беседу, — коей и конца не виднелось. Да все пытались угадать, удастся ли Богомилу исполнить волю старейшин и покарать назарея Григория.

— Отдаст ли княгиня сего утешителя Богомилу? Как бы не обожгла она жреца, — выразил сомнение Асмуд.

— Возьмет силой. Богомил на то способен. К тому же с ним Сфагел, воин беспощадный, а за спиной у них пятьдесят воинов.

— Оно так. Да пойдут ли они против княгини?