Чтение онлайн

Через несколько долгих минут в покоях стало возможным дышать, не боясь закашляться.

Всеволод пытался протестовать на моё самоуправство, но с ним пока Михаил Васильевич очень тихую беседу составил, все дела пояснил и «обрадовал», что упыря больше нет. Благодаря моему мастерству.

— Ведьму в мой дом пустил? — болезный Волков продолжает упорствовать.

— Чуть позже вам станет намного легче, а через неделю крепко встанете на ноги. Ваше подворье было переполнено нечистью по вине колдуна, какого я только что извела. Я не ведьма, а ваша племянница. Дочь покойного Мстислава. Вы, должно быть, знаете эту некрасивую историю. Я бы не пришла в ваш дом, но у меня метка княжеского рода. И за мои труды по вашему спасению, и не самые лёгкие, в качестве платы, возьму лишь ваше слово, что я ваша племянница…

— Вот ещё, у бастардов меток не бывает.

Я развязала завязки на широком вороте простого платья, купленного на базаре, повернулась спиной к Михаилу, и он помог мне приоткрыть спину.

— Вот она волчья метка. Яркая и очевидная. Такой знак ни травой, ни огнём невозможно сделать, посмотри сам! — Михаил, видимо, пальцем показал на печать рода.

И мы услышали вздох удивления.

— Боже мой, такого яркого знака даже на моих детях нет. Это кем была твоя мать, дева?

— Простой женщиной, возможно, он её и выбрал из-за каких-то таинственных способностей, я родилась, а матушка сгинула. Мстислав меня не признал, но, видимо, сила рода меня выбрала, так вы меня принимаете?

Всеволод как-то слишком резво для лежачего больного подскочил в кровати и провёл пальцами по моей метке, убеждаясь, что она настоящая. Долго принимал решение, и ведь чувствует, что ему уже стало легче дышать и силы возвращаются, но не спешит…

— Если я тебя признаю, то ты выйдешь замуж за Михаила Васильевича, — он говорит так, словно мы вдвоём.

— Видимо, да. И наши кланы породнятся, и вражду можно будет забыть. Я ведь знаю, что то не Ведагор был, а Мстислав, и он всю воду замутил, на нём столько преступлений, что прямая дорога на эшафот уж вымощена. Он и Лютицу вашу чуть со свету не изжил, Софью погубил, теперь Ратмир лежит в бреду, а сколько ещё всего. Откреститесь от него, и вашему роду эти злодеяния не аукнутся, оплачивать не придётся.

Пришлось подождать некоторое время, но мои мудрые слова, наконец, дошли до затуманенного тёмными силами разума Всеволода.

— Эй, кто там, дьяка зовите, надо приказ написать! — неожиданно крикнул Волков и через несколько долгих минут самолично поставил вензель на коротеньком документе, гласящем, что признаёт меня законной княжной рода Волковых. Ниже свою подпись поставил и правящий князь.

С этого момента я стала Василисой Мстиславовной Волковой.

— Благодарю, дядя, скоро ты сам почувствуешь, насколько верный сделал выбор. А сейчас прости, нам пора избавляться от магического савана.

— Как оклемаешься, князь Всеволод, приезжай во дворец на совет. Много дел накопилось, какие нам нужно обсудить вместе, — Михаил пожал руку дяде, и мы вышли. Всеволоду нужно какое-то время, чтобы не только прийти в себя, но и осознать новую расстановку сил.

У него время есть, а у нас совсем нет. Удерживаю мерзость в шкатулке из последних сил.

Теперь возникла задачка более важная, найти схрон для шкатулки. Мы уже простились с подворьем Волковых и выехали на тракт, разговариваем очень тихо, потому как дело тайное и магическое:

— Надеюсь, в храме меня правильно поймут…

— Лучше ехать не в главный, а в часовню на погосте, там и подкопать эту шкатулку, — Михаил предложил, но сам же понял, что не стоит так рисковать. — На погосте могут откопать. Ладно сам упрошу патриарха спрятать сие зло, потому как сама святая земля и храм лучшим образом запечатает эту пакость.

— Именно! Нам рисковать нельзя.

— Ох, как же я рад, что всё так обернулось. Но милая моя, по истечении траура, я бы на тебе всё равно женился, будь ты хоть княжной, хоть последней невольницей. Ты моя родная, и всегда ей останешься. Люблю твою душу более всего…

Стоило ему произнести эти слова, совсем тихо, но меня они задели за живое, всколыхнули теплом, и усталость после ужасной ночи развеялась.

— И я тебя так люблю, что с того света вернулась…

В этот момент моя рука зачесалась, и я уже знаю, что происходит. Брачная метка, наконец, проявилась, мы теперь снова истинная пара, и нас даже смерть не разлучит.

Некоторое время спустя.

Меня окончательно принял род Волковых. У дядюшки через несколько дней наступило просветление, и он осознал, какие замечательные перспективы для него открываются, если я выйду замуж за Михаила Васильевича.

Волковы позже вписали меня в родовую книгу и одарили богатыми подарками. Даже Лютица смирилась, но после того, как я ей шепнула, что Ратмир ей не по судьбе. А приглядеться стоит к молодому боярину Орлову, этот род у нас новый, с севера прибыли. И сам Сергий Владимирович очень уж привлекательный мужчина.

Эти слова упали на благодатную почву, и по душе пришлись не только невесте, но и Всеволоду. И мы вздохнули с облегчением, теперь никто Ратмиру и Любаве не завидовать, ни зла желать не станет. Больно уж милая пара сложилась, они как иголочка с ниточкой, созданы друг для друга. Как и мы с Михаилом.

Но есть в моём сердце одна боль, какую я пока не смогла развеять.

Матушка!

Она долго упорствовала и не принимала меня, считая ведьмой. Пришлось самому Михаилу в дело вмешаться и съездить к тёще на подворье. Я для этого случая вышила ей большой оберег, редкий для меня выбрала способ шитья по шерсти, наши швеи сшили красивую накидку, а я её расшила цветочными узорами, да с жемчугом и бисером, не забывая про свои золотые нити. Такая нарядная вещица получилась, что Липа громко ахнула от восторга, когда я примерила.

Вот с этим бесценным магическим даром и отправился Михаил на подворье Аксаковых, уговаривать Пелагею Андреевну смягчить сердце.

Долго пришлось уговаривать, принять хотя бы дар…

— Не верю, по городу уже про неё такие слухи невероятные ходят, она же ведьма, оморочила тебя, для ведьм ничего не стоит всё подделать и метки, и почерк, и всё на свете! — Пелагея снова упёрлась в своё.

— Соглашусь, потому и привёз тебе её работу, взгляни, от неё сила идёт, и материнское сердце, как никакое признает своё дитятко. Когда закончится траур, я собираюсь на Василисе Волковой жениться. Но лишь потому, что она Софья. И чтобы я не ошибся, прошу помощи.

С некоторым раздражением Пелагея всё же вытащила из резного сундучка подарок. И сразу ощутила приятное тепло. Развернула, долго рассматривала, с таким видом, словно получила долгожданное письмо и уже прочитала раз пять, но не может выпустить из рук и снова перечитывает.

Это и есть моё послание любви. Я же прекрасно понимаю, что она обожает свою дочь Софью и не принимает меня из страха перед предательством. Наверное, я на её месте поступила бы так же…

— Так похоже на её руку, словно Сонюшка вышивала. Вот эти цветы она очень любила. Надо же, теперь и с бисером, да жемчугами.