Чтение онлайн

А я смотрю на мужа и понимаю, что он меня не признал и никогда не признает. И сейчас ему кажется, что это видение, дурман от тоски.

Монетки как снег осыпали меня. Одна попала в голову, и я тоже очнулась от наваждения.

— Эй, девонька, тебе деньга-то не нужна? Чего стоишь, подбирай, подбирай. Вот горюшко-то…

Какая-то старуха толкнула меня в бок, чтобы я отошла и не мешала им собирать подаяния. А я не могу взять эти деньги, они раздаются, чтобы меня же и поминали, за моё упокоение молились горожане.

Хочется крикнуть: «Живая я! Живая, я ещё вернусь!»

Но молчу. Мои силы ушли, а с ними и голос…

Как всё закончилось я и не заметила, ещё долго вокруг суетились, копошились люди, надеясь, что в грязи ещё хоть одна монетка осталась.

Куда идти, что делать, солнце уже к закату, а мне всё равно, что воля, что неволя, что голод, что холод.

— Старый, ну она так и стоит, не шелохнётся, что делать-то холодает, может, с собой заберём, кабы она не простонала, так и не осыпали бы её деньгами, а с ней и нас…

Негромко крикнула своему мужу та самая старуха, что собирала монеты рядом со мной, видимо, осталась очень довольная уловом, потому расщедрилась на доброту.

Старик подошёл ко мне, осмотрел, как бесхозную скотину, прикинул, можно ли с меня получить ещё какую выгоду, почесал скудную бородёнку и принял решение:

— Девка миловидная, нищенка, мож юродивая. Так и стоит. Надо же. Видел я одну такую же, она с мертвяками за деньги разговаривала, очень прибыльное дельце. А ежели эта не умеет, то по хозяйству нам с тобой поможет, угол найдётся, ты уже стара у печи суетиться, а я целыми днями на работах подёнщиком. Авось нам эта девка достатку добавит.

Я слышу их разговоры, чувствую, что они обо мне думают, а пошевелиться не могу, сковала меня боль нестерпимая, сердечная, душа вырывается, лететь во дворец, да тело не пускает, как в капкане держит…

— Может, и добавит. Только она какая-то застуженная, — она обошла меня и ещё раз довольно больно толкнула меня в бок, и тем оживила. — Эй, девонька, холодает. Ты с призраками говорить умеешь?

— Нет, я ничего этого не умею, только вышивать, моя жизнь кончена, простите, пойду…

Сама не понимая зачем, вдруг пошла в сторону дворца, все помыслы мои там. Скоро вечер, сынок, должно быть, плачет, мать зовёт…

И снова погружаюсь в дурман боли.

— Нет, так дело не пойдёт. Нельзя её оставлять, уж холодает. Держи горемыку с одной стороны, а я с другой. Отведём домой. Да и вышивальщицы нонче в цене. Если она и впрямь рукодельница, так даже лучше, — старик уже подхватил меня за руку, и старушка повисла с другой стороны.

Сопротивляться нет никаких сил. Они настойчиво увлекли меня в какой-то серый проулок, провели по узкому переулку между высокими заборами. И стоило первым каплям холодного весеннего дождя упасть на мою голову, как мы оказались перед старой лачугой на окраине городка, на берегу реки и в окружении пышных кустов, какие вот-вот покроются зеленью и прикроют стыдливую нищету хибарки…

— Ну вот мы и дома. Входи, дочка, как тебя зовут-то?

— Соф… Василиса, — в доме немногим теплее, чем на улице, старик поспешил закинуть в печурку дровишек, бабка усадила меня на лавку, а сама начала собирать на стол.

— Ох, надо было хоть в лавку зайти, да еды подкупить. Да уж завтра деньги потратим, под дождём не пойдём. Сейчас вон каша с тыквой, чем не угощение, да вода горячая с сушёной малиной, — ворчит под нос и гремит посудой, тут же повернулась ко мне и спросила. — Так ты сиротка?

— Да.

— А откуда?

— Отсюда.

— Ох, совсем застывшая. Но сейчас горяченького попьёшь, кашки съешь, да отпустит. У тебя в узелке-то что?

— Не знаю, это мне в доме матушки подаяние дали…

— Можно взглянуть? — старуха подошла и протянула руку к моему узлу с какими-то вещами.

Безропотно отдаю, потому что нет жизни даже на простые вопросы отвечать.

Старуха проворно развязала узел и начала показывать «богатство»: два простых платка, пара женских рубашек, исподнее, сарафан и юбка из плотной ткани, носки шерстяные, шаль…

— Не бедно подали, ну хоть не придётся тратиться тебе на одёжу, а лапти наш дед тебе быстро сплетёт. Садись к столу-то. Воды бы нагреть, обмыться, да поздно уже. Сегодня так ляжем почивать, а уж завтра… Вот тебе и подушка под ушко, укрыться тоже найдём чем.

Старуха быстро сложила все вещички и снова завязала в узел, попробовала на мягкость и положила на широкую лавку вместо подушки. А меня взяла за руку и почти силой притянула к узкому, старому столу у окна, поставила плошку с кашей, подала деревянную ложку и для оживления снова ткнула меня в спину.

— Ой! — она попала пальцем туда, где нестерпимо жжёт с того самого момента, как я очнулась утром в доме, где выживала Василиса. И эта телесная боль вдруг огнём пробежала по телу, согрела, взбодрила и оживила. Я очнулась от дурмана. И тяга идти, ползти, лететь во дворец, только бы снова быть рядом с мужем и сыном, отпустила. — Уф! Ой, где я? Простите, я сама пришла?

Оглядываюсь теперь осознанно и вижу перед собой двух нищих стариков, испуганно глядящих на меня.

— Это мы тебя привели, ты стояла на улице, как полоумная. Вообще, ничего не помнишь?

— Смутно припоминаю, простите за неудобства…

Мне стало совестно, у них и так ничего нет, а тут ещё я со своими горестями.

— Да какие уж тут неудобства, так ты с духами говорить умеешь?

Качаю головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, откуда у них такие мысли обо мне.

— Может она того, впадает в беспамятство и так говорит от лица духов, а потом и не помнит, — прошептала старушка мужу в моё оправдание и ещё ближе пододвинула деревянную кружку с горячим напитком.

— Если так, то я не знаю, может, и говорю, а может, и нет. Хозяйство вести не приучена, но быстро научусь, вышивать умею красиво. Но мне нужно попасть во дворец, очень нужно…

— Да ты ешь, ешь, и мне Матрёна подай каши-то. Так вот, во дворце-то хорошую деньгу плотят, я там тоже на грязных работах подёнщиком, но уж третий год меня берут, однако скоро и этой работе конец, возьмут молодого. А меня вон.

— А мне туда как попасть?

— Пока никак, девонька, траур, новых не набирают, только проверенных. Недели через три двери-то откроют, но там такая толпа будет, что не протолкнуться. Лучше бы подумать, как твоё вышивание к делу пристроить. Авось прибыль будет…