Чтение онлайн

Во всяком случае, Хелена в тот вечер имела в виду любовь в самом конкретном понимании этого слова, красноречиво сбросив платок и хламиду. Ударила Го-рана по протянувшимся рукам, подвинув к нему ведро с водой и кувшин – мойся сначала. А затем подарила ласки, настолько искусные и изощренные, что немолодой тей не испытывал ничего подобного даже с самыми опытными жрицами любви.

После увлекательной возни на ложе состоялся странный разговор.

– Тебе понравилось?

– Да, моя госпожа!

– Хорошо. Спим.

– Хелена! Моя госпожа! Я никогда не был так счастлив с женщиной!

Возможно, он ожидал каких-то ответных слов, желательно – пылких, не зная, что в мире девушки слово «госпожа» имеет другой оттенок применительно к постельным играм.

– Хорошо. Вижу, тебе плохо без меня. Иногда будем повторять.

Вначале тей подумал, что виновато плохое знание языка, иначе никак, иначе это пошло, низко, неблагородно... Постель возможна по любви, за деньги, еще – по обязательству, когда равнодушным супругам необходимо зачатие наследника. Другие варианты не укладывались в честной гвардейской голове.

Он робко спросил, не желая углублять щекотливую тему, но и не удержался, поражаясь ее искушенности:

– Госпожа Хелена, у вас был муж?

– Только бойфренд.

Горан озадачился. Это еще кто? Супруг, любовник, жених, поклонник? Тем более он не понял ее последние слова, произнесенные перед сном на неизвестном языке:

– Какая еще госпожа... Самая обычная девушка из...

Название города ничего не сказало бы мужчине.

Наутро она объявила, что необходимо перебраться

в столицу более передового государства.

– В Леонидию?

– Нет. В Атену. Тей, у вас очень странный мир – средневековых феодальных правителей, рыцарских понятий, в котором в то же время летают дирижабли и ходят поезда. Нужно за океан, где развиты и промышленность, и финансы.

Горан схватился за голову. Его госпожа живет представлениями своей Родины, где перелет через океан – дело нескольких часов для любого желающего.

Их не пустят на дирижабль! А путешествие на корабле займет примерно месяц вокруг материка, с заходами в порты – все полтора. Не менее трех недель до Арадейса при попутном ветре. В общем, в столицу вражьей страны прибудут не ранее конца лета. Назад – хорошо если к зиме.

Конечно, вояж в обществе Хелены сулит радости сегодняшней ночи. Но Алекс ожидает гениальных прозрений касательно хозяйственного переустройства Икарии. Хотя Горану было абсолютно непонятно, как его воинственный ученик сможет убедить императора и герцогов внять своим советам, предварительно превратив всю верхушку державы в личных врагов.

В другой ситуации Горан поступил бы иначе. Но слишком свежи были воспоминания о сладостном вечере. Не отдавая себе отчета, он попал в зависимость к Хелене, вляпавшись в женскую ловушку, об опасности которой тысячу раз предупреждал Алекса. Прикрываясь самообманом, что путешествие в Атену способствует общему благу, тей приступил к подготовке.

Его товарищ тоже был околдован и опутан женщиной, о чем ничуть не жалел. Нет, жалел, но о другом – что на время вынужден с ней расстаться. А уж что говорить об Иане!

Отъезд Алекса для нее – как отрезать часть себя тупой и ржавой пилой.

Вопреки логике и здравому смыслу она каждый вечер ждала, что в коридоре послышатся знакомые шаги, голоса, грубоватые мужские шутки. Потом супруг зайдет в келью тихо-тихо, чтобы не разбудить малышку. Шепнет: «Как ты, воробушек?» Быстро поужинает, не замечая вкус монастырской снеди, поглядывая на жену и чудесный живой сверток.

Пустоту заполняла иллюзия, что он где-то здесь, где-то рядом, стоит только позвать... Иллюзия рассеялась, а пустота расширила свои владения.

Айна менялась каждую неделю, буквально на глазах. Темные от рождения волосики загустели. Ясные и очень строгие глаза, похожие на две огромные черные жемчужины, серьезно смотрели на мать, вопрошая: где наш папа?

За перевалом. Уехал с другой женщиной и другом, чтобы вернуть себе власть.

Как объяснить это ребенку, если сама толком не понимает – зачем? Завоевание империи займет много времени, если не всю жизнь. Малышка раньше начнет задавать вопросы, нежели Алекс вернется.

Иана боялась, что муж запрет ее в северной башне и будет появляться раз в две недели? Прошло и две, и четыре недели, их с Айной никто не навестил. Выходит, та участь – не самая горшая.

В казармы нельзя, неизвестно, что там за порядки. Разумнее всего в особняк к Еве Эрланд, которая теперь Ева Мэй, по фамилии Терона. Алекс сделал круг над ним, увидел свет в окнах, но приземлился на мостовую в трех кварталах, с удовольствием размяв затекшие в долгом полете ноги. Вдруг жилище друзей под наблюдением? Проще послать какого-нибудь человечка с поручением.

Благородный, опускающийся среди улицы и отстегивающий крыло – одна из самых привычных картин в Леонидии. Поэтому тей искренне удивился, увидев конный патруль, тут же к нему свернувший.

– Не торопитесь, синьор. Соблаговолите остаться на месте.

Слова прозвучали уважительные, а тон не почтительный. Скорее – равнодушный.

Полицейский спрыгнул с коня и шагнул к Алексу, освещая пространство перед собой ручным фонарем, подкрутив фитиль на самый большой огонь.

– В чем дело?

– Не верю своим глазам! – донесся голос из темноты.

Один из всадников подъехал ближе, в желтое пятно

от фонаря попал зеленый с шитьем гвардейский плащ.

Голос и лицо вроде знакомые, хоть в полумраке черты разобрать трудно.

– Не узнали, ваше императорское высочество? А ведь мы виделись. Прим-офицер тей Магнус Элиуд, племянник Ториуса Элиуда, униженного вами и вынужденного уйти из гвардии.

Алекс не стал уточнять, что в благодарность за прошлое позволил Ториусу мирно покинуть дворец, не убивая в числе иных заговорщиков.

– Вспомнил вас, юноша, крутились возле дядюшки. А что, на крыле патрулировать не доверяют?

Офицер не обиделся.

– Служу императору где прикажут. Бывает – воздушный патруль, сегодня конный. Но вам не понять, вы предпочли удалиться со службы.

Полицейские не посмели встревать в диалог благородных. Они под началом гвардейца, но на чьей стороне их симпатии?

– Ваш упрек справедлив, тей. Не далее чем завтра я намерен навестить императора... Он же мой преемник, а я даже не поздравил. Глядишь, и для меня служба найдется. Вдруг лошадь доверят.