Чтение онлайн

Я ещё не вступил полностью в должность, а уже дел просто Торгова куча!

8 мая 1891 года.

Москва. Кремль. Никольский дворец.

Придя во дворец с утреннего богослужении, я обнаружил там фельдъегеря с телеграммой из Гатчины.

«Сергей, ожидаю твоего скорейшего приезда. Александр».

Подойдя ко мне, Елизавета посмотрела на меня вопросительно.

– Вызывают в Гатчину, – сказав это, протянул телеграмму Элле.

Она мельком посмотрела на неё, а после с испугом и растерянностью в глазах взглянула на меня.

– Не волнуйся, думаю, за неделю или даже меньше обернусь, – попробовалеё успокоить, но кажется, сделал только хуже.

– Я с тобой поеду, не оставляй меня одну… – прошептала она, глядя мне в глаза.

«Ну, может, и к лучшему. Будет свидетель, а то мало ли, что там наговорили про меня» - промелькнуло у меня в голове.

– Конечно, не оставлю, любимая! Поехали вместе, но надо поспешить, брат явно торопится, - тут же поправился я. – Отправимся завтра.

И наскоро написав ответ, отдал его фельдъегерю.

После трапезы Елизавета развела кипучую деятельность, а я скрылся от этих забот в кабинете, прихватив с собою Стенбока. Озадачив того нашими планами и поручением Императора, решил поинтересоваться слухами. Ведь с чего-то так всполошились в Столице?

– Сергей Александрович, какие слухи?! Да, там толпа собралась огромная, из калек и верующих! Полиция не знает, что с ними делать! – эмоционально начал он говорить.
– За воротами Кремля не пройти из-за столпотворения народа!

«Дааа, а вот и моя несдержанность. Мучило меня безделье! Вот теперь иди и не скучай!» - думал я, подперев голову руками.

– Вызови мне начальника охраны и отца Корнилия. И, кстати, а где Павел Павлович? Когда требуется его нелегко найти… – проворчал я.

– Если, честно, Ваше Императорское Высочество, то сегодня очень трудно попасть в Кремль, вполне возможно, что он просто за воротами.

В общем, так и оказалось.

Шувалов пробился через толпу и доложился, и тут же был отправлен за билетами на поезд.

Я решил, что он мне может понадобиться в поездке. Так обрадовал и его известием о променаде в Гатчину.

Явное неудовольствие он не высказал, но вид у него стал смущённый.

Архимандрит явился достаточно быстро, и стал мне тут же в мягкой форме пенять на неосторожность. Да и вообще, лечить - дело врачей, а исцелять - дело Божие, а представители Небесной канцелярии здесь - Матерь Церковь.

На этом я его перебил, уточнив, что может быть, он знает, требуются ли священники в Дальневосточный край?

Намёк был понят, и проповедь была окончена.

– Отец Корнилий, а где сейчас мощи того святого, что я видел в склепе, под Чудовой церковью? – решил уточнить мною пропущенную информацию.

– Дык, там же и лежат. Там же прах один! Мы и решили его опять замуровать. Ведь не знаем же, кто там лежит. Вот как узнаем, так с молитвою и откроем.
– стал разводить руками этот черноризец. А глаза у него такие честные-честные, что я тут же понял – не отдадут.

Не стал настаивать: если мои замыслы будут воплощаться, то сами принесут и отдадут, ещё и умолять будут. А нет, значит, нет.

Попросил его организовать Крестный ход вокруг Кремля, с выносом икон и мощей, пусть народ пройдётся и успокоится немного.

Провожая архимандрита, мы спустились в холл, у входных дверей была какая-то суета, и мне стало любопытно поглядеть, что там происходит.

Снаружи у подъезда двое моих казачков из охраны разговаривали на повышенных тонах, с каким-то невзрачным, но очень голосистым мужичонкой.

– Отставить!
– гаркнул я.
– Ко мне! Доложить по форме!

Эти крикуны вытянулись, и самый старший, промаршировав ко мне по лестнице(!), доложился. Что вот, мол, неустановленная личность прорывается на приём ко мне, и называет себя журналистом из "Российских ведомостей".

– Подойдите, сударь, - сухо обратился я к этому господину. Одет он был просто и вид его не вызывал у меня особого доверия.

На нём была не новая тёмно-синяя шинель, каракулевая шапка-пирожок, а на ногах видавшие виды сапоги.

Он подлетел ко мне, ни мало не чинясь, представился:

– Владимир Алексеевич Гиляровский, из разночинцев, журналист. Представляю здесь «Российские ведомости». Если у Вас, Ваше Императорское Высочество, есть несколько минут свободных, чтобы разъяснить нашим многочисленным читателям некоторые моменты из Вашего посещения больниц Москвы, был бы очень благодарен!
– он выпалил это на одном дыхании.

Не смотря на то, что шинель изрядно скрывала его фигуру, в его движениях чувствовалась так знакомая мне пластика.

И я решил просветить этот момент.

– Вы воевали, Владимир Алексеевич?

У Гиляровского от удивления чуть скинулись брови. Но он быстро взял себя в руки, и, выпрямившись в подобии стойки «смирно», ответил мне молодцевато.

– Так точно, воевал, Ваше Императорское Высочество, вольноопределяющимся в 161-м Александропольском полку!
– пробасил он громко и чётко.

– Хорошо, Владимир Алексеевич, пройдёмте в мой кабинет, там и пообщаемся, - сказал я, и, не оглядываясь, пошёл наверх.

Зайдя в кабинет сел в кресло за журнальный столик и предложил Гиляровскому кресло напротив.

Тот выглядел чуть рассеяно и взволнованно. Он явно находился не всвоей тарелке. Ну и конечно явно не ожидал, что его пригласит генерал-губернатор к себе в кабинет. Пообщаться так-сказать.

– И давайте здесь без чинов. – предложил я, видя что Гиляровский слегка «не в форме». И не дождавшись реакции продолжил сам.

– И что же интересует ваших читателей?
– немного развязно поинтересовался я, так как за этот день уже притомился.

– Наших читателей интересует очень много чего. – немного не впопад продолжил журналист, но видно взял себя в руки и продолжил.

– Конечно самый нашумевший вопрос, что всполошил буквально всю Москву - было Чудо или нет?

«А какой дерзец, но харизматичный, это да», - думал я, разглядывая этого журналиста, у которого, как по волшебству, в руках появился блокнот и карандаш.